Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

проведение римляне встретили слабый отпор. Тетивы на варварских луках моментально обмякли, лишив хуннов их главного оружия. Шицзу стреляли, но через плотные струи вслепую и вразнобой. Они пытались привести в действие метательные механизмы, но внезапно прорезавшая беспроглядную пелену дождя молния угодила в сложенные грудой снаряды с жидким огнём, обратив в факелы сразу с сотню стоявших подле воинов. Вторая, ударившая неподалёку, насмерть поразила князя Сюйбу. Потом огненный град посыпался часто, прожигая насквозь воинов, испепеляя метательные машины. С грохотом взвились ещё два языка пламени, один из которых широкой полосой ударил по разбросанной позади груде деревьев, что вспыхнула огненной дугой, отрезающей несчастным пути к спасению. И, наконец, в беспорядочную массу пеших и всадников ворвались легионеры…

Это была катастрофа, подобная той, что уже дважды терпели римляне, но катастрофа, порождённая не гением человека, но могучею волей того, кто не знал себе точного определения, но не единожды признавался людьми богом. Это была катастрофа, против какой человек оказался бессилен, предотвратить которую мог лишь равный, но равная была далеко, занятая собственными делами.

Аландр убедился в этом, тщетно пытаясь связаться с Ледой через ттул, тщетно взывая к ней, тщетно крича. Леда не отвечала, а тем временем за стеной огня и дождя гибла его армия — те самые воины, что прошагали тысячи миль и одержали победы в сотнях сражений и стычек.

В дикой ярости Аландр послал коня вперёд — через пылающие стволы прямо в крошево перемешавшихся со стихией людей. Различить, кто здесь враг, кто здесь друг, было невозможно. Потому Император, вновь ставший Воином, валил каждого, кто по собственной воле или по нелепой случайности оказывался на его пути.

Удары его были страшны. Счастлив тот, кто отправился к предкам, не разваленный на две неровные доли. Счастлив тот, кто успел увернуться, разглядев в хаосе дождя, молний и тел всадника, скачущего во весь опор, разбрызгивающего смерть резкими взмахами ослепительного меча.

Это был ад. Сплошную пелену дождя пронзали молнии, к счастью, уже беспорядочные. Раскисшая, растекающаяся болотной жижей земля была покрыта ковром трупов. Мрак дважды оступался на скользких доспехах и лишь чудом продолжал бег.

Потом хаос вдруг прекратился. Исчезли мечущиеся люди, иссохла пелена дождя. Впереди вырос тын из кинжально заточенных кольев. Невозможно преодолеть? Аландр вонзил ноги в конские бока, посылая Мрака прямо в преграду. Вне себя от подобного отношения, ошеломлённый происходящим конь прыгнул, цапнув задними копытами по препятствию, приземлился на передние ноги, что удивительно, устоял.

Римляне придерживались строгого порядка при установке лагерей. Полководец размещался непременно в дальней от врага части стана, в самом конце пронизывавшей лагерь порта претория. Командор — а едва ли были сомнения в том, что это именно он — должен был находиться именно там, где-то там…

Где-то! Аландр бросил коня по широкому проходу между ровными рядами вросших в стылую землю палаток, раздавая направо и налево удары, для большинства принявших их смертельные. Он прошил насквозь целую манипулу, швырнувшую пилумы, один из которых, летевший в коня, Воин отбросил ударом меча, второй сорвал кусок плоти на его правой ноге.

В ответ манипула получила четыре удара, сплетённые единой спиралью — справа-налево-направо-налево-вниз! Замертво рухнули трое, один успел упасть загодя, подставив под меч жалобно крикнувший сигнум. Потом следовали новые удары, уже редкие, ибо немногие отваживались стать на пути громадного чёрного всадника. Потом…

Потом Воин увидел того, кто был его врагом и триста лет назад, кто властной рукой вёл полчища, запнувшиеся на ущелье, чьё имя — Фермопилы — сделается нарицательным, как символ мужества, отваги и того странного свойства, что многие сочтут безрассудством, хотя оно было и есть принципом жизни — не отступи! Не отступи, раз того требует твоя честь!

Не отступи! Командор стоял подле консульского шатра. Некогда великий наставник, он уже давно сделался врагом, пытавшимся навязать свою власть через косные истины. По самые пяты окутанный пурпурным плащом, он стоял, раскинув вширь длинные руки. Он повелевал стихиями, он был увлечён своей мощью — значит, он был уязвим.

Аландр рванул повод, направляя Мрака вперёд. Кому даровано устоять перед смертельным блеском меча?! Командор дрогнул. Минули те времена, когда он принимал удары нескольких равных себе, не заботясь о будущем. Теперь же он думал только о нем, об этом будущем. Потому-то бросил вниз руки, выхватывая одною меч, а второй — у ближайшего воина — щит. Даже застигнутый врасплох, он двигался быстрей человека. Он ускользнул из-под удара, и даже махнул в ответ, лишь самую малость не дотянувшись до спины промчавшегося мимо Аландра. Воин же иссёк в этот миг, вращая обрётшим стремительность молнии клинком, толпу бросившихся на него преторианцев. Заворотив Мрака, он вновь устремился на Командора.

Но зрентшианец не пожелал продолжать поединок. Оставив после себя меч и щит, Командор исчез. Вместе с ним исчез и дождь с грохочущими громами.

Это спасло от полной гибели расстроенные ряды варваров. Часть хуннов уже сумела перебраться через завалы, теперь то же делали и черноголовые. Потеряв многих, они всё же сбросили с себя римлян, восстановили строй и теперь пятились, выстрелами из арбалетов осаживая подрастерявшихся легионеров.

На выручку своим уже спешили, швыряя копытами скакунов жирные лепёшки грязи, дружины парфян и бактрийцев. Сотни и сотни клеёных луков вновь завели смертельную песнь.

Римляне не отважились продолжить сражение, удовольствовавшись прежним успехом. Осыпаемые стрелами, они подались назад, пока не достигли пределов лагеря.

Армии разошлись, оставив на обратившемся в болото поле многие тысячи мёртвых тел — грудами: хунн лежал на нумидийце, римлянин — подле черноголового, там виднелся пышный гребень ахейского шлема, неподалёку — костяной доспех дикого хагаса. Груды и груды холодеющих трупов, обожжённых огнём и молниями, иссечённых и проколотых сталью, утыканных стрелами, потоптанных, задохнувшихся под мертвецами. Смерть многолика, сутью одно.

Принудив бежать Командора, Аландр беспрепятственно покинул римский лагерь и возвратился к своему изрядно потрёпанному воинству. Выяснилось, что погибла без малого треть войска, преимущественно цяньшоу и хунны — воины, наилучшие среди прочих. Это было невосполнимой утратой. А скоро Аландр сделал ещё одно неприятное открытие — пропал: погиб, попал в плен или просто сбежал Кеельсее, всегда неверный союзник.

Не оставалось иного, как отступить, снимая осаду с южных пределов Рима. Аландр был подавлен неожиданной неудачей, но объявившаяся после долгой отлучки Леда отреагировала на случившееся с привычно убийственным спокойствием.

— Плевать! Это ничего не решает, — сообщила она, войдя в шатёр почти сразу за Аландром. — Однако Командор уже во второй раз преступил правила Игры. Третье нарушение станет для него последним!

Со вздохом облегчения опустившись на