Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Аландр одарил интригана пристальным взглядом. Лицо Кеельсее в точном соответствии с тоном, каким были произнесены слова, выражало полную невинность.

— Я и сейчас за честный бой. Один на один. Но когда врагов вдвое больше, я предпочту для начала хотя бы уравнять наши армии численно.

— Твоя правда, Император, — всё с той же, невинной интонацией согласился Кеельсее.

Засмеявшись, Аландр хлопнул его крепкой ладонью по гулко откликнувшейся бронёю груди. Разговор был закончен. К чему пустые слова о том, как одержать победу, когда нужно просто сражаться и побеждать!

Однако спешить не стали. Слишком твёрдо стояли римляне, к тому же Аландра смущали разбросанные посреди поля свежесрубленные деревья, среди скелетов которых виднелись утыканные колючками остовы акаций и тёрна. Решили немного подождать, чтобы изготовившиеся к бою римляне выдохлись. Вперёд выслали лишь застрельщиков — тридцать сотен хагасов и нумидийцев с приказом без передышки тревожить римлян.

Появление этого воинства не смутило римлян. Как и в предыдущий раз, они прикрылись щитами, создав сплошную непроницаемую стену, принимавшую в себя лёгкие стрелы и дротики. В ответ летели стрелы из луков и мощных халкотонов, причинявшие всадникам, несмотря на их быстроту, немалое беспокойство.

Лишь когда солнце взошло в зенит, и воины подкрепились мясом и чистым вином, Аландр послал гонца к хуннам и приказал начинать. Уже через несколько мгновений чжуки Сюйбу повёл вперёд разбитую на четыре части орду. Хуннские кони скакали резвым аллюром, потом сбавили бег, не без труда перебравшись через завалы, какими римляне попытались ограничить манёвры конницы, и вновь понесли вперёд всадников, вытягивавших из потёртых горитов луки.

— Твоя очередь, князь! — бросил Аландр молча ожидающему распоряжений предводителю черноголовых.

Сян Юй ещё более возмужал за минувшие годы, ожесточился лицом, окреп станом. Широченный в плечах, он превосходил физической силой любого своего соплеменника, не имея равных ни в отваге, ни в жестокости. Он демонстрировал безрассудную храбрость в сражениях и при взятии городов, при том не раз приказывал вырезать население этих самых городов, что захватывали шицзу; поэтому Аландр был вынужден то и дело посылать к нему верного Сюй-ши, увещевавшего князя, который, впрочем, не больно-то внимал этим увещеваниям, оправдывая жестокость, как древней традицией, так и вполне прагматичными соображениями.

— Хороший враг — мёртвый враг. Он уж точно не возьмётся за оружие. Бай Ци приказал закопать живьём четыреста тысяч солдат Чжао. Позднее Хуань Ци казнил ещё сто тысяч. Позднее Чжао сдалось на волю Цинь Ши-хуана. Это — пример разумного поведения с непримиримым врагом! — любил повторять он.

Сейчас жестокость была как раз кстати. Негоже подавать противнику даже намёк на милосердную слабость. С жёсткой ухмылкой Сян Юй вскочил на стройного нисейского жеребца и поскакал вперёд, увлекая за собой барабанщиков. Над пробудившейся равниной повис мерный устрашающий рокот. Отряды цяньшоу двинулись следом за хуннами. Шицзу проделали долгий переход к Альбанской горе на лошадях и теперь чувствовали вполне объяснимую скованность в ногах. Впрочем, на подобную мелочь они внимания не обращали, просто готовясь к привычной работе: одни стрелять из дахуанов, другие — снаряжать камнями, стрелами и горшками с жидким огнём метательные механизмы. В бою против армии Фабия шицзу понесли ощутимые потери, восполнить которые в ближайшее время было едва ли возможно. Потому во избежание подобных казусов Аландр заранее прикрыл свою отборную пехоту разноплеменными вспомогательными отрядами: хагасами, согдами, сирийцами и греками.

Теперь оставалось лишь наблюдать за тем, как враг сначала будет загнан в лагерь, а потом совершенно уничтожен, ибо бегство в горы — дело нелёгкое даже для выносливого воина.

— Начали! — выдохнул Аландр, видя, что полетели первые стрелы.

Римляне не дрогнули. Намертво вцепившись в щиты, они ждали, когда истощатся колчаны или терпение лучников. Но сигнум выдерживает удар стрелы из лука. Ему не устоять перед разрывным натиском арбалетного болта. Правда, и из римских рядов не переставали лететь тяжёлые стрелы, со звоном швыряемые халкотонами. Но что такое двести стрел против пяти тысяч! Что такое один неопытный гастрафет против взвода годами оттачивавших умение стрелков!

Шицзу неторопливо выстраивались в линию, хунны, не переставая пускать стрелы, подались на фланги. Вот сейчас и начнётся потеха!

Но что это?! Римский строй внезапно пришёл в движение, и лишь через мгновение долетел прихваченный пространством рёв труб, возвещавший о начале атаки. И хлынул дождь. Вот так неожиданно — посреди зимы, прямо из чистого неба, в каком не было ни единого облачка. Рухнул сплошною стеною, превратив солнечный день в сумерки.

— Что такое? — воскликнул Аландр, с трудом удерживая повод рванувшегося с места Мрака.

Из-за непроницаемой водной стены послышались гулкие хлопки — это стреляли арбалеты. Потом вдруг сумрак прорезали блеклые языки — не понятно: света ли, пламени. По глазам стеганула ослепительная вспышка, воздух разверзло грохотом.

Мрак взвился на дыбы, Императору стоило немалых сил удерживать его на месте. В пелене дождя показался исчезнувший на миг Кеельсее. Он был пеш, длинные волосы облепляли лицо патлами, с грязного, мешком обвисшего плаща ручьями стекала вода.

— Командор! — завопил он. — Его штучки! Он вызвал грозу! Нам крышка! Уходим!!

— Нет! — закричал Аландр. Яростно пиная в бока ошалевшего Мрака, он погнал коня вниз, где стояла его гвардия.

Но и здесь бушевал хаос. Внезапная атака с небес поразила прежде всего коней. Несчастные животные освобождались от хозяев, сбрасывая их с седел или вырывая узду у спешившихся, и бросались прочь — подальше от неиспытанного ужаса. Всё перемешалось. Люди беспомощно барахтались в грязи, иные пытались поймать мечущихся лошадей, Аландр рассмотрел и неподвижно лежащее тело — жертву падения или удара копытом.

Император кричал, сзывая к себе воинов, но лишь немногие откликались на его зов, подбегая к своему предводителю. Большинство пребывали в полнейшем замешательстве, не понимая, что происходит, что должны в этой ситуации делать. Тогда Император вытащил меч, прорезавший полумрак ярче самой ослепительной молнии, и яростными ударами ног погнал жеребца прямо в стену дождя — туда, где бушевала какофония звуков: грохот грома, гром арбалетных залпов, истошные крики и ржание. Здесь огненными бичами вонзались в стонущую землю молнии, а дальше — дальше бушевала стена огня, возвести которую могла лишь горючая смесь, изобретённая Павсикратом, непризнанным гением с острова Родос…

Что же случилось?

Едва шицзу выстроились для первого залпа, как человек, объявивший себя Цеком, подчиняя мощь стихий, развёл в стороны руки. Ударившая стена воды ошеломила как варваров, так и их врагов, но последние были предупреждены о том, что должно произойти чудо. К тому же вода обильнее всего изливалась в том месте, что заняли неприятельские полки.

Уверовавшие в божественное