Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Лошадь фыркнула и потянулась за её рукой, как только она попыталась убрать её.

— Ты попалась. — рассмеялась Руми. — Бабочка у меня неженка, любит, когда её гладят. А ещё она любит яблоки, чем кислее, тем лучше.

— А я тоже кислые яблоки люблю. — не сдержала улыбки Елена.

— Тогда, считай, вы уже подружки. — Руми, смеясь, протянула ещё одно яблоко. — Перед тем, как давать, попробуй сама.

Девушка откусила кусочек яблока, смешно скривилась и протянула остальное лошадке. Та, мягко забрав угощение, быстро с ним справилась, а затем положила голову на плечо Елене, которая, не раздумывая, обняла лошадку за шею.

— Я же говорю, подружки. — Руми была в восторге. — Вот теперь можно и в седло.

— У-у. — не отпуская лошадиную шею, покачала головой человечка. — Во-первых, я всё равно боюсь. А во-вторых, Бабочке будет тяжело.

— Это с тобой тяжело. — жалобно скривилась подруга. — Я начинаю жалеть твоего Алекса, которому тебя терпеть всю жизнь. А лошадь крепче, чем кажется, твой вес она и не заметит.

Бабочка, словно поняв, о чём идёт речь, высвободилась из объятий и переступила, поворачиваясь к Елене боком.

— Я боюсь! — та зажмурилась и тут же взвизгнула, чувствуя, как её за талию подхватывает сильная рука и тащит куда-то вверх.

— Гад! — нашла силы выдохнуть, когда почувствовала под попой что-то твёрдое и тёплое. — Ты, мелкий вредитель, верни меня на планету.

— Обойдешься. — мягко фыркнул ей на ухо Эмурьен и также легко пересадил её на Бабочку.

Руми и Александр мгновенно оказались по обеим сторонам от лошади и всунули её ноги в стремена. Почувствовав под ногами хоть какую-то опору, она наконец открыла глаза. Зло засопела, найдя взглядом смеющуюся кошачью физиономию.

— Поколочу паразита! — пообещала она и лишь потом осмотрелась по сторонам. — Ой, мамочки...

Руми сначала повела Бабочку в поводу, затем заботливо учила Елену управлять лошадью. Спустя час ей позволили наконец-то спуститься на землю.

— Ну что, не так уж и страшно? — Эмурьен засмеялся, когда она, вздохнув, покачала головой. — Кстати, а почему вредитель?

— А фикус мне кто угробил? — ответила под безудержный хохот Александра. — Носило тебя по подоконникам.

Глядя, как залились смехом Руми и сам виновник, и сама не выдержала, присоединившись к веселью.

Глава 37. Одлин, оборотень

С тех пор, как братья вернулись, дома он почти не находился. Даже чтобы поесть, Одлин дожидался ночи, пока братья уйдут охотиться, или же полудня, когда они беспробудно храпели. Будто он виноват, что те вернулись из похода без навара. Им бы радоваться, что оба живы остались, мало какие семьи могли похвастаться, что не потеряли своих в этой странной битве. Так нет же — злые из-за неполученных трофеев, словно псы. Хотя почему псы — оба как раз полноценные волки, не то, что он.

Одлин вздохнул тяжело, вспомнив насмешки братьев. Смеялись, конечно, все, а больше всех Тула, белобрысая соседская девчонка. Даже она уже обращалась в волчицу и только у него одного получалось не понятно что. Пожалуй, её смех был почти также обиден. Но братья?.. Одлин не ожидал от них такой жестокости они высмеивали его, словно он не был им братом. Потом он понял, что в тот момент он и перестал им быть... Для них.

А тогда он долго стоял молча и смотрел на потешавшуюся над ним толпу. Тула закапризничала, что ей скучно, и увела всех. Слёзы на глазах не дали Одлину увидеть, как издалека девочка оглянулась и, вздохнув, пристально посмотрела на него.

Это всё было ещё до ухода братьев на эту последнюю войну. Его, конечно же, не взяли, хотя половина ровесников отправилась туда. Из них мало кто вернулся — сказалась молодость с её отсутствием опыта вкупе с излишней горячностью.

Самым ужасным в рассказах очевидцев был факт гибели Вечного — живого божества волколаков, считавшегося бессмертным и неуязвимым прародителя всех оборотней. Свидетели, воочию видевшие случившееся, рассказывали о маленьком белом демоне, выцарапавшем Вечному одними когтями глаз и тем самым забравшем его силу.

Растерянность и подавленность вернувшихся быстро захватывала остальных. Но если большинство попросту впадал в уныние и апатию, то недалёкие, но деятельные братцы испытывали, похоже, настоящий зуд — без устали ходили по соседям и всем знакомым, взывая к отмщению и реваншу. На их призывы собирать новую армию большинство лишь устало отмахивались или молча закрывали перед носом дверь. Иногда их называли дураками и провокаторами, иногда били...

Всё это потом отливалось на Одлине, которого после этого избивали братья. Родители лишь молча смотрели, боясь, что и сами могут попасть под горячую руку. Спасибо и на том, что ухитрялись выкраивать какую-то пищу для него и иногда предупреждали о приближении злобных братьев.

Ещё никогда он не забирался так далеко от деревни. Он ходил иногда раньше в лес с отцом за компанию, не испытывая ни страсти, ни потребности к охоте. Обернувшись, он не хуже любого волка читал запахи и следы, как признал отец, но вот охота — тут он был безнадёжен. Слишком уж неповоротлив и медлителен был его зверь, а самое страшное — он не испытывал жажды крови, желания убивать. Да и кого он мог бы убить? Зайца, который размером ничуть не меньше его зверя? Выглядел он соответствующе — пушистый шарик на коротких ножках, больше похожий на игрушку, чем на настоящего зверя.

Конечно, сейчас он шёл не в лес. Что ему там делать, если даже мыши легко сбегают от него, а любой самый мелкий хищник смертельно опасен. Нет, он направился в другом направлении — туда, откуда не так давно вернулось побеждённое войско оборотней, в степи. Он не знал, что будет делать дальше, понимая лишь одно — в лесу ему одному точно не выжить.

Одлин успел пройти от леса ровно столько , чтобы, обернувшись, увидеть этот самый лес тёмной ниткой на горизонте. Взглянув на свой невидимый отсюда дом, он со вздохом отвернулся. Смотреть нужно вперёд, говорил ему сосед, хромой старик, чей зверь после одной из схваток остался трёхлапым навсегда.

Вот только что за множество точек движется по дороге. Раз их не было ещё несколько минут назад, они явно идут или едут ему навстречу. Кто бы не был это, не стоит рассчитывать, что мимолётная встреча принесёт что-нибудь хорошее. Он спрячешься в кустах на обочине, когда путешественники