Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Эрик тяжело вздохнул и скосил взгляд на Теодору. Правильно, что она сейчас отдыхает. В ближайшие дни у нее вряд ли снова появится такая возможность.

– Какой у нее выбор? – мрачно уточнил он. – Думаю, она и сама понимает, что это неизбежно. Правда, пока еще только где-то в глубине души.

– Очень глубоко, – хмыкнул Берт и тут же добавил: – Но это правда, она лучший вариант. И она отлично справится. Мы ей поможем. Надо дать ей понять, что она не одна, и все чудесно.

Оптимизма Берта Эрик не разделял, но смысл в его словах определенно был. Тее просто нужно поверить, что у нее будет поддержка. Ей не придется проходить через все это в одиночку. С этим они уж точно разберутся.

– Надо поговорить с остальными, – предложил Берт, выждав паузу. – Лучше быть готовыми к тому, что там начнется, когда придется выбирать Главу. Да и чем больше у Теи поддержки, тем лучше.

Эрик кивнул, помедлив, и нехотя признался:

– Сомневаюсь, что господин Блейк станет меня слушать после нашего последнего разговора.

Берт моргнул, а потом в его глазах мелькнуло осознание. Он хохотнул, но быстро взял себя в руки и непринужденно заявил:

– Знаешь, кажется, я видел, что ты спас ему жизнь сегодня. Думаю, найдется пара аргументов, чтобы убедить его сильно не болтать. Я возьму это на себя.

Эрик сконфужено поджал губы. Прибегать к такому не хотелось. Эрик слишком хорошо помнил этот момент – увидел вспышку магии, несущейся к господину Блейку, библиотекаря напротив него, и ринулся вперед. Он в последний момент успел выставить защиту и сбить господина Блейка с ног, чтобы магия не разорвала его на куски. А почему? Потому что бесценные секунды у него отняли колебания. Эрик на мгновение позволил себе подумать, что Академии и Тее будет гораздо лучше, если господин Блейк останется в доме Дианы навсегда. Пусть и как герой.

– Я обсужу с Рид и Брик, – кивнул Эрик. Эти разговоры тоже будет не из простых, но им он хотя бы не успел наговорить гадостей. Да и Рид, кажется, относится к Теодоре довольно тепло.

Тишина залила комнату. Эрик не сводил взгляда с Теи, просто чтобы не смотреть на Берта. Ему все еще невыносимо хотелось лечь рядом, а не разговаривать. Не думать ни о чем. Маленький перерыв перед новой битвой, с которой они неизбежно столкнутся.

Берт никуда не уходил, и Эрик перестал бороться. Он не хотел задавать идиотских вопросов. Он вообще упрямо избегал этой темы. Стоило ему представить, что он бы оказался на месте Берта, как грудную клетку тут же стискивало плотное кольцо тревоги. Эрик упорно не понимал, почему Берт держится и выглядит так, словно не впал в отчаяние, и сомневался, что действительно готов узнать ответ.

– Ты как? – все-таки спросил он, тяжело сглотнув.

Берт смерил его коротким мрачным взглядом, но, уловив искреннее волнение и напряжение, повел плечами и выдавил улыбку.

– Хреново, очевидно. – Эрик прикрыл глаза. Это тот ответ, которого он боялся услышать. Как на него реагировать? Берт точно считал мысли Эрика и продолжил: – Но я буду в порядке. У меня есть вы, верно? Да и Лора бы этого хотела.

Эрик распахнул глаза и уставился на брата, словно видел его впервые. Наверное, так и было. Он привык видеть в Берте вечную причину неприятностей, упрямство, нежелание подчиняться и бесконечную борьбу с отцом, но сейчас замечал другое. Берт оказался сильным. Сильнее, чем Эрик мог себе представить. Пожалуй, даже сильнее, чем сам Эрик.

– Да, – протянул он, едва справляясь со своим открытием. – Ты хорошо держишься. Правда, я не скажу, что понимаю, что ты чувствуешь, но…

Эрик смолк. И так слишком много слов. Он к такому не привык.

Берт великодушно махнул рукой, избавляя его от мучений, и продолжил:

– Но Лора была и твоей подругой, и тебе тоже тяжело. Я понимаю. – Он кивнул, и в голосе не проскользнуло ни намека на издевку или осуждение. – Я просто рад, что все закончилось и мы можем опереться друг на друга. Это помогает.

Эрик опустил голову и кивнул. Он бы ни за что не смог сказать ничего подобного вслух, а у Берта вышло так легко, словно он каждый день разбрасывался такими словами. Эрик знал, что это не так.

– Может, тебе отдохнуть? – неуверенно предложил он, не представляя, что еще можно сказать.

Берт мотнул головой и вздохнул:

– Нет. Отдых – самое сложное. Когда остаешься один, особенно тяжело, – признался он, и Эрик ощутил, как ниточка тревоги стянула ребра. – Я лучше пойду помогу остальным. Заодно выясню настроения. Проще чем-то себя занять. – Он посмотрел на Эрика и снова улыбнулся. – А ты лучше отдохни. Ты будешь нужен Тее куда больше, чем я. Так что воспользуйся минуткой.

Эрик сконфуженно поморщился, когда заметил, что губы Берта подрагивают. Да он просто смеется над ним.

– Вот уж нет. С тобой она охотнее делится своими проблемами, так что… – Эрик развел руками и мрачно дернул плечами.

Берт усмехнулся, словно и не было минуту назад мрачной отрешенности на его лице, и заявил:

– Ну разумеется. Во-первых, я за ней не слежу и не роюсь в ее вещах. – Он выдержал паузу, хохотнув, когда Эрик раздраженно закатил глаза. – Во-вторых, я просто не веду себя, как каменный зануда. Тебе стоит поработать над этим, если действительно хочешь ей понравиться.

– Думаю, я и так ей уже достаточно нравлюсь, – не выдержав, уязвленно протянул Эрик.

Берт тут же расплылся в торжествующей улыбке и кивнул:

– Это какое-то помутнение рассудка, я уверен. Тея придет в себя и увидит, какой ты придурок.

Эрик не ощутил даже намека на обиду. Берт уже встал из кресла, и Эрик бросил, сдерживая рвущуюся улыбку:

– Да пошел ты.

Берт развел руками, показывая, что и так пошел, и, пожелав приятного отдыха, скрылся в коридоре. Эрик еще с минуту смотрел на закрывшуюся дверь, а потом нехотя поднялся с кровати.

Хотелось совсем не этого, но он все-таки добрался до ванной и умылся. Стоял под прохладными струями, пока стекающая вода не перестала окрашиваться в розоватый цвет. Только потом Эрик вернулся в комнату и аккуратно опустился на кровать.

Тея все еще казалась поразительно умиротворенной. Эрик боролся с собой не больше десятка секунд, а потом приблизился, заправляя ей за ухо медную прядь, и коснулся губами щеки чуть выше ссадины. Тея потянулась, и уголки ее губ приподнялись.

В груди разлилось бесконечное