Великая Библиотека - Анастасия Шелест

От деловитого кивка госпожи Брик сводит желудок. Я перестаю верить в свой самообман, а госпожа Рид разрушает его окончательно:

– Будут споры. Ситуация непростая, ты наверняка и сама догадалась, – я бы догадалась, если бы вообще об этом думала, но было как-то не до того. Какая разница, кто станет Главой Академии книгоходцев, если все книгоходцы исчезнут? Они потеряют суть. – Титул твой по праву. Правила вполне четкие. Пусть остальные выдумывают всякую чушь, но мы не дадим им переврать кодекс. Юридически все это довольно просто и понятно…

Я не слышу, что она там говорит дальше. Мне плевать на юридические аспекты наследования титула. Почему они все ведут себя так, словно я этого хочу?

«Я люблю Академию, но тебя – сильнее». Эрик – чертов придурок. Можно было бы сказать более очевидно, а не бросаться туманными намеками.

Пальцы сводит дрожью, но с губ слетает нервный смешок. Лидер Организации и Верховный Книгоходец Академии. Прекрасное сочетание. Просто потрясающе.

Госпожа Рид замолкает, смерив меня раздраженным взглядом, словно я мешаю ей втолковывать мне прописные истины. Она приподнимает тонкие брови и выжидающе смотрит на меня.

Какой из меня Глава? Музы, я прикончила всех членов Академии. Я пожертвовала каждым из них. Пусть только в книге, но я ведь не знала об этом. Разницы никакой.

Подбородок дергается из стороны в сторону. Это просто смешно. Они поставили на худшего кандидата. Того, кто никогда не планировал бороться за это место.

– Нет у меня никакого права, – тихо выдыхаю я, с готовностью встречая возмущенный взгляд госпожи Брик. Госпожа Рид щурится, но дает мне высказаться, и я продолжаю: – Пусть это место займет кто-то достойный. Кто-то, кто действительно обладает всеми необходимыми качествами. Например, вы, госпожа Рид. Или вы, госпожа Брик. Вы же были заместителем последнего Главы. Вполне логично.

Госпожа Брик медленно выдыхает и качает головой, обрывая во мне надежду на быстрое решение проблемы. Голос у нее становится непривычно мягким и тихим:

– Ни у одной из нас нет главного качества, Теодора. – Она награждает меня тоскливым взглядом и произносит слишком очевидное: – Нет семейной истории. Нет способности, на которой все держится. Нет впитанных с кровью принципов.

Каких, к пегасам, принципов? Их ослепила неготовность отступать от правил. Похоже, Марк видел меня яснее всех. Почему остальные не замечают, что мои принципы не то что не соответствуют духу Академии, а попросту противоречат основным пунктам кодекса. Хорош Глава, который нарушает правила так часто, что и не сосчитать.

Не выдержав ласкового взгляда госпожи Брик, я дергаю головой и вскидываю подбородок, с вызовом посматривая на госпожу Рид.

– Вы серьезно? Это просто глупо. Я не могу. Мне это совсем не подходит. Вам что, плевать на Академию?

Спокойно. Нельзя заставить кого-то стать Главой Академии против его воли. Так не бывает. Интересно, отец хотел принять титул? Музы, наверняка. Он с детства рос с мыслью о том, что рано или поздно станет Верховным Книгоходцем. Пусть неожиданно рано, но он все же был готов и знал о такой возможности хотя бы в теории.

Госпожа Рид скрещивает руки на груди. Серый взгляд проскальзывает по мне безжалостным лезвием, и она едва размыкает губы, заявляя:

– Я ведь предупреждала тебя, Теодора. Говорила, что тебе нести эту ответственность и вину до конца жизни. Это долг. От него нельзя отмахнуться.

Я застываю, растеряв все мысли. Паршивая манипуляция. Худшая, которую могла выбрать госпожа Рид. Это нечестно.

За что я должна нести ответственность? За то, что я дочь Филиппа? За смерть Вознесса? Дианы, Лоры, Марка? Они все погибли, считая, что защищают что-то важное. Что-то важнее их жизней и моих желаний.

В горло толкается колючий ком. Я не могу принять это. Я никого не просила идти на такие жертвы. Почему я должна нести ответственность за их выбор? Почему вина сворачивается змеиными кольцами в грудной клетке и пульсирует так ярко, что дыхание спирает?

Мотнув головой, я пытаюсь еще раз, но голос сипнет:

– Какой из меня Глава? – бросив умоляющий взгляд на Рид, я не нахожу в ней ни грамма сочувствия и поворачиваюсь к госпоже Брик. Та понимающе поджимает губы, но не похоже, что меняет мнение. – Я не могу принимать решения. Я не готова к такому.

Последние аргументы слетают с языка, но я уже знаю, что они будут бессильны. Я сама в них не верю. Убедить Рид или Брик не выйдет тем более. Просто есть обязательства, которые тебе приходится принимать, хочешь ты того или нет. Никого не волнует, что ты к ним не готов. Никто не готов.

Госпожа Рид скрещивает руки на груди и окидывает меня непреклонным взглядом Блейкых глаз.

– Ты уже принимала решения, Теодора. – Я даже не пытаюсь спорить, но она все равно пресекает любые возможные возражения. – Решения, достойные Верховного Книгоходца.

Это какие же, музы? Позволить Лоре умереть? Выбирать между одним близким и остальными? Смотреть, как все умирают, чтобы Академия продолжала жить?

Ногти царапают ладони. Я тяжело сглатываю и облизываю пересохшие губы. Мне нужно смириться с этим. В конце концов, я уже действительно принимала важные решения. Одно из них погубило всех книгоходцев. Едва ли я смогу сделать что-то хуже.

Эта мысль внезапно успокаивает. Я поднимаю голову, и госпожа Брик облегченно выдыхает, прикрыв глаза. Кажется, она действительно переживала, что я могу отказаться. Зато госпожа Рид точно знала, что выбор у меня только формальный.

Она меняется в лице так внезапно, что я испуганно выдыхаю. В Блейкых радужках проскальзывают теплые искры, и госпожа Рид подается вперед. Ее ладонь опускается на мое плечо, и она кивает, одарив меня короткой сдержанной улыбкой.

– Ты не одна, Теодора. Не бойся.

Эрик с Бертом говорили то же самое. Мне вполне достаточно только их, но двое учителей из Старшего Совета – неплохая опора. Они уж точно не позволят натворить еще больше глупостей.

Я благодарно киваю и, подчиняясь взгляду госпожи Рид, шагаю обратно в кабинет. Вялые разговоры там стихают, стоит мне зайти. Я не обращаю на это внимания и слепо добираюсь до своего места. Мысли скользят в голове ласковым ветерком, не задерживаясь и не обретая четкости. Я словно думаю сразу обо всем и ни о чем.

Эрик касается моего колена и наклоняется, тихо уточняя:

– Ты как?

Отличный вопрос. Я понятия не имею, что можно на него ответить. Неопределенно передергиваю плечами и оборачиваюсь, но вместо рвущихся обвинений вылетает только вялый упрек:

– Ты мог бы предупредить, чего от