Великая Библиотека - Анастасия Шелест

– Эта Книга – сборник правил, по которым работает Библиотека, – выдохнув, начинаю я, пытаясь собрать скачущие мысли. – Я могу вписать туда новые пункты. Сейчас там остались только основные. Те, которые невозможно вырвать из книги даже с помощью моей крови. Мы должны все обдумать и вписать новые. Библиотека – важное место не только потому, что там хранятся все когда-либо существовавшие книги. Там также находятся книги жизни. И задача библиотекарей в первую очередь заключается в их защите.

Закончив, я замолкаю, позволяя всем осмыслить услышанное. Углубляться в правила и законы, навсегда вошедшие в книгу, не стоит. Для господина Логана информация и так оказывается шокирующей – он сводит брови и распахивает глаза.

Пока остальные переговариваются и те, кто знает, объясняют другим, что такое книги жизни, я перевожу дыхание и поглядываю на Эрика. Он ободряюще кивает, и от безусловного согласия в его взгляде становится спокойней.

Распрямившись, я покашливаю, привлекая внимание, и продолжаю:

– Думаю, нам нужно собрать комиссию, которая изучит уже записанные правила и создаст новые, чтобы все предусмотреть. Нужны разные мнения. Нужно, чтобы не оставалось лазеек и чтобы эта Книга не давала слишком много власти. Боюсь, второй войны с Библиотекой мы не переживем. Лучше до такого не доводить.

Госпожа Брик задумчиво хмурится и, посмотрев на меня, уточняет:

– Вы думаете, что нужно всем рассказать про Библиотеку и новые правила? – Я чуть не закашливаюсь от такого вежливого обращения от вечно снисходительной и недовольной мной госпожи Брик.

Сложный вопрос. Слишком сложный, чтобы я действительно принимала решение в одиночку. Факторов так много, что я никак не могу все их обдумать и взвесить.

Неопределенно поведя плечами, я отзываюсь:

– Честно, не знаю. Наверное, этот вопрос стоит вынести на голосование. Я думаю… – Запнувшись, я потряхиваю головой и все-таки признаюсь: – Не всем стоит об этом знать. Мы должны не пользоваться этим знанием в своих интересах, а обеспечить сохранность Библиотеки. Нужно все хорошо обдумать.

Одобряющий кивок Эрика порождает согласный гул, и я облегченно выдыхаю. Все еще непривычно, что на меня смотрят так внимательно и ловят каждое слово. Я даже не могу отыскать среди собравшихся тех, кто очевидно не согласен.

Тайны – всегда путь к катастрофе, но и выдавать всем вокруг такую информацию не кажется хорошим решением. Я не знаю, как поступить правильно. Боюсь, здесь нет верного ответа.

– Что случилось с библиотекарями? – подает голос госпожа Земель, напряженно качнувшись вперед.

Вопрос повисает в кабинете мрачной тяжестью. Все подбираются и смотрят на меня так внимательно, словно я действительно знаю ответ.

Музы, если бы я только знала. У меня есть предположения, но, кажется, это единственное, что есть у всех нас.

– Книгоходцы, погибшие в книгах, принимали обличие библиотекарей по правилам, которые я вырвала, – осторожно начинаю я, сглотнув. – Там же было прописано, кто становится Библиотекарем. Больше этих страниц в книге нет. – Облизнув пересохшие губы, я вскидываю голову. Голос вздрагивает, но я все-таки произношу: – Я думаю, они мертвы. По крайней мере, ни в Библиотеке, ни в реальном мире их больше нет.

Досада царапается изнутри грудной клетки, но я отгоняю ее. Как бы ни было заманчиво вернуть близких таким способом, стоит не забывать, как менялись библиотекари. Это не те, кто погиб в книгах. Только их безвольные озлобленные оболочки, подчиняющиеся Библиотекарю.

Правила Библиотеки наверняка предусматривают многое, но возвращать к жизни – слишком даже для этой Книги. Это противоестественно. Никто не должен вмешиваться в такие вещи.

– Что насчет новых библиотекарей? – сузив глаза, уточняет господин Блейк.

Я отмахиваюсь от кольнувшей тревоги. Он не настолько глуп, чтобы, не получив других титулов и власти, решить побороться за этот. Больше у Библиотекаря не будет столько сил. Придется сделать упор на обязанности.

Облизнув губы, я повожу подбородком и заявляю:

– Не думаю, что для защиты Библиотеки действительно нужна такая армия. Использовать погибших книгоходцев мы точно не будем. Нужен Библиотекарь, которого мы наделим достаточными силами, чтобы охранять книги жизни. Все эти правила предстоит продумать комиссии.

Об этом говорить тяжелее всего. У меня есть условие, которое придется озвучить, но я все еще не верю, что могу такое заявлять. Однако я уже договорилась. Если никто не возразил против предыдущих моих слов, может, и с этими согласятся.

Выжидающие вопросительные взгляды заставляют собраться с мыслями и все-таки выдавить:

– Минеда, – имя слетает с языка сгустком напряжения, и все тут же подбираются. Эрик бросает на меня короткий удивленный взгляд, но тут же расслабляется, откинувшись на спинку стула. Этот доверительный жест помогает продолжить: – Она хотела бы занять это место. С некоторыми условиями с ее стороны и ограничениями с нашей. Она сможет читать все книги, сможет возвращаться в реальность ненадолго, но наделять ее большими силами мы не будем.

По кабинету разливается настороженная тишина. Я понимаю, почему они молчат. Я растерялась даже больше, когда она появилась и сказала, что хочет занять место Библиотекаря. Сложно было поверить, особенно учитывая, сколько времени она провела взаперти в книге. Обрекать себя на такую же судьбу – настоящее безумие.

Так я думала, пока не поняла, что для нее все выглядит иначе. Есть разница, когда ты заперт где-то без возможности выйти, и когда ты сам выбираешь отшельничество. Ей нравится наблюдать за происходящим, а иногда и принимать участие, но для нее гораздо привычней оставаться в стороне. Должность Библиотекаря еще и дает достойную цель.

Конечно, ничего подобного она мне не говорила, но я попыталась увидеть подтекст в ее словах. Возможно, конечно, я не права и совершаю чудовищную ошибку, обрекая всех нас на повторение истории, но ни одно решение не даст полных гарантий.

Если риск неизбежен, я выбираю знакомого врага, который даже как-то умудрился помочь.

– Теодора, – мягко начинает госпожа Брик, откашлявшись, – точно ли это разумное решение? Мы можем ей доверять?

А кому вообще можем? Честно пожав плечами, я прикрываю глаза и, набравшись сил, протягиваю:

– Если есть предложения лучше, я готова их выслушать. По крайней мере, она не человек и ее не сведет с ума ни власть, ни ответственность, ни течение времени в Библиотеке. Сомневаюсь, что кто-то справится лучше.

Отправить туда книгоходца – все равно, что выбросить кого-то из нас в другую жизнь. Все равно, что пожертвовать им. Так нельзя.

Взгляд скачет по задумчивым лицам. Все в кабинете молчат, взвешивая мои слова. Спорить никто не спешит,