Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Сбивчивые слова застывают в воздухе. Эрик хмурится, задумчиво смотря в одну точку. Он молчит так долго, что я начинаю переживать. Почему он не радуется? Это же отличное решение и очевидно пойдет на благо Академии. Какие тут недостатки?

Уловив мое удивленное выражение, Эрик тяжело вздыхает и, окинув меня быстрым взглядом, приподнимает брови.

– Ты же понимаешь, что такое решение подорвет власть твоей семьи? Именно способность выносить предметы из книг помогала им оставаться во главе Академии даже в самые паршивые времена.

Эрику лучше знать. «Историю Академии» я так и не осилила, а вот он наверняка знает ее почти наизусть. Только разве этот аргумент должен остановить меня? Разве я не должна делать выбор, исходя из того, что лучше для Академии, а не для моей семьи?

Сконфуженно поджав губы, я отвожу взгляд и нехотя бормочу:

– Какой смысл во власти, если ты получаешь ее вот так? Есть куча более достойных способов удержаться во главе Академии. – Поймав насмешливый взгляд Эрика, я недовольно дергаю подбородком и добавляю: – Это слишком рискованно для книгоходцев. Представь, если бы я не появилась, а магия бы закончилась. Что бы происходило?

Конфликт с Библиотекой Академия бы точно не пережила. Да и едва ли продержалась бы долго – контракты с Правительством точно утратили бы свою силу, потому что сражаться с утечками голыми руками могут и военные.

Эрик не торопится отвечать, но все-таки кивает. Окинув меня задумчивым взглядом, он вздыхает и тихо уточняет:

– Как думаешь, мы принимаем верные решения?

Я бы предпочла об этом не думать, но мысли так легко не выбросить из головы. Я уже срослась с ними. Слава музам, получилось смириться с безумными сложностями и вечными сомнениями.

Медленно выдохнув, я покачиваю головой и признаюсь:

– Среди них очень много спорных. – Эрик открывает рот, чтобы не согласиться, но я дергаю подбородком и продолжаю: – Да и дальше их будет не меньше. Мы не сможем предусмотреть все. Никто не смог бы.

Даже папа. Ни он, ни Виктор, ни Артур, Диана или Марк. Это просто невозможно. Но это не значит, что не нужно пытаться.

Эрик окидывает меня удивленным взглядом и наклоняет голову. Вопросительные интонации в его голосе смешиваются с неприкрытым недоумением:

– Что? – кашлянув, он сводит брови и добавляет: – Я думал, ты пытаешься все предусмотреть, чтобы больше никто не попал в такую паршивую историю.

Я прикрываю глаза на мгновение и медленно выдыхаю. Разочаровывать Эрика я уж точно не хотела. Они все – вся комиссия, каждый член Академии – не жалеют сил, чтобы найти оптимальные решения, стараются все продумать, делают больше, чем можно требовать.

– Я пытаюсь, – кивнув, наконец выдаю я, избегая внимательного взгляда Эрика. – Но едва ли удастся действительно предусмотреть все. Так не бывает. – Эрик приподнимает брови, а я выдыхаю и произношу то, что боялась сформулировать даже в своей голове. – Рано или поздно эта история повторится, как и любая другая. Наша задача – оттянуть этот момент, сделать все возможное, чтобы снизить такую вероятность.

Вслух звучит гораздо хуже, чем в мыслях, но я даже не вздрагиваю. Это очевидно. Мы все прочитали слишком много книг, чтобы продолжать верить во что-то абсолютное. Понимание неизбежности дает преимущество, когда проходит отчаяние и отрицание.

Пока я вжимаю голову в плечи, боясь реакции Эрика на такое безнадежное признание, он хмыкает. Я удивленно вскидываю подбородок, а Эрик тут же перехватывает мой взгляд и усмехается:

– Музы, что за смирение, Тея? От тебя я точно такого не ожидал.

На мгновение мне кажется, что это риторический вопрос и отвечать не придется, но Эрик продолжает сверлить меня выжидающим взглядом. Передернув плечами, я тяжело вздыхаю и признаюсь:

– Приходится принимать слишком много неоднозначных решений. Я не могу вечно сомневаться, это сводит с ума. – Закусив губу, я добавляю уже тише: – Так гораздо проще.

Если признать, что идеального решения нет, то и убиваться в его поисках не придется. Поиск лучшего ведет к настоящему кошмару. Иногда вполне можно остановиться на хорошем.

Читать Эрику нудные лекции по своим выводам я не планировала, а он едва ли этого ждал. Сконфуженно поджав губы, я покачиваю головой, но тут же натыкаюсь на задумчивый медовый взгляд. Эрик поводит подбородком и вздыхает:

– Ты слишком быстро учишься, Тея. Очевидно, что ты на своем месте.

От внезапной похвалы в груди разливается тепло, вытесняя усталость из тела и стайку беспокойных мыслей из головы. Благодарно улыбнувшись Эрику, я поднимаюсь, собираясь коснуться его щеки, но он выдает быстрее:

– Поэтому, пожалуй, никаких больше сомнительных решений на этот вечер.

Интуиция подсказывает, что Эрик сказал это не просто так. Если бы я прислушалась к ней, как хорошая ученица, то еще смогла бы что-то изменить, но вместо этого я недоуменно моргаю и приподнимаю брови, переспрашивая:

– Что?

Прежде чем ответ становится слишком очевидным, Эрик порывисто наклоняется и, перехватив меня под колени, отрывает от пола. От смены положения из легких вырывается испуганный писк. Я пытаюсь ухватиться за край стола, но Эрик вовремя отходит, и я промахиваюсь. Мне ничего больше не остается, кроме как повиснуть в его руках.

– Выбирай, – как ни в чем не бывало начинает Эрик, – кофе с круассаном на ступеньках в «Завтраке у Тиффани» или сливочное пиво в «Гарри Поттере»?

Я растерянно захлопываю рот, проглатывая возмущения. Откуда он узнал про мои любимые книги детства? Музы, я даже предполагать не берусь.

Мотнув головой, я отгоняю желание поддаться искушению и бросить остаток сил, чтобы выяснить, почему Эрик предложил именно такие варианты. Потянувшись в сторону, я пытаюсь вывернуться и, активно размахивая руками, заявляю:

– Что? Нет, Эрик, так нельзя. – Он даже не сдвигается, словно моих попыток высвободиться вообще не ощущает, но я упрямо продолжаю. – Нужно заняться бумагами. Документы сами себя не разберут, и вообще…

– Такого варианта среди предложенных не было, – спокойно парирует Эрик, пожав плечами.

У него будто нет ни малейших сомнений, что я соглашусь. Что в итоге все в любом случае сложится так, как он планировал. Меня одновременно и раздражает, и завораживает эта спокойная уверенность.

Смирившись с тем, что вырываться бесполезно, я вздыхаю и скрещиваю руки на груди, пытаясь воззвать к совести Эрика.

– Серьезно? Это ты сейчас делаешь? Саботируешь работу? – У Эрика вздрагивают уголки губ, и я с готовностью продолжаю: – Да ты же вообще ничего, кроме работы, не знаешь. Дела всегда на первом месте, помнишь?

Я просчиталась, когда решила,