Великая Библиотека - Анастасия Шелест

лучший кандидат. Так будет правильно. Это лучше для Академии. Человек, который рос, впитывая ее правила, знает их и уважает. Он может вести за собой. Он умеет быстро принимать решения и нести за них ответственность. Я бы пошла за ним куда угодно, и остальные тоже пойдут.

– Прекрасно, – сухо отрезает госпожа Рид, хотя лицо ее говорит ровно об обратном. – Тогда проведем выборы. У нас два кандидата – Эрнест и Теодора.

У нас ничего спрашивать не собираются, словно никому и в голову не приходит, что мы можем иметь свое мнение на этот счет. Я бы с радостью заявила, что Эрик – гораздо лучший кандидат, но никто не спрашивает, и я просто смотрю на него, задумчиво нахмурившись.

Он знал об этом? Почему молчал? Почему не сказал мне ничего? Почему упорно не смотрит на меня, а просто стискивает мою руку?

Это все не имеет значения. Я доверяю ему. Если ему нечего сказать, если он считает, что лучше промолчать, значит, так правильно. Я просто принимаю это.

Короткие условия голосования проходят мимо, как только я слышу, что нам с Эриком голосовать нельзя, как и книгоходцам из Организации. Я даже не хочу смотреть, кто за кого голосует, но взгляд все равно тянется к поднятым рукам, когда госпожа Рид называет имя Эрика.

Я не могу их сосчитать. Сбиваюсь и пробую снова, но просто смотрю, как Гер поднимает ладонь, а Берт не двигается. Гер виновато поглядывает на меня, но едва ли у него есть на то причины. Я прекрасно понимаю. Я бы сама голосовала за Эрика.

Берт поднимает руку, когда Рид называет меня. Я опускаю голову и перестаю пытаться предугадать результаты. Ладони потеют, и я нервно перебираю края платья, пытаясь сконцентрироваться на плече Эрика. Напряженное и теплое, оно прижимается к моему, и от точки соприкосновения расходятся волны уверенности и спокойствия.

Все будет правильно. Эрик получит место, которое подходит ему как никому другому. Я не оставлю его в этом, но по крайней мере не буду чувствовать себя самозванкой.

Ошибка такая очевидная, но я все равно ее совершаю. Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на лицо госпожи Брик. Она медленно выдыхает и поджимает губы, покачивая головой, а господин Блейк торжествующе ухмыляется.

Не нужно озвучивать результаты. Все и так ясно. На мгновение в груди чувствуется укол досады, но я упрямо отгоняю его. Такое решение должно дарить спокойствие, а не разочаровывать.

Госпожа Рид щурится и открывает рот, но ее опережает спокойный низкий голос рядом со мной:

– Я отказываюсь от своих голосов в пользу Теодоры.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь, уставившись на Эрика. Глаза округляются, а он даже не смотрит на меня. Сидит, уверенно распрямив плечи, и лицо у него такое спокойное, словно совершенно ничего не произошло.

Вот же подлость! Что это, если не самая настоящая подстава? Он молча сидел все это время, не спорил, соглашался со всем, чтобы вот так просто отдать мне голоса? С чего, музы? Это глупость.

Я не успеваю возмутиться. Господин Блейк гневно сужает глаза и начинает:

– Ты не можешь просто…

– Вообще-то могу, – не моргнув, отзывается Эрик. – Это мое право. Отказаться в пользу кандидата, которого я считаю более достойным. Изучите кодекс, господин Блейк.

У меня не остается слов. Меня словно парализует. Я просто смотрю на Эрика и пытаюсь осмыслить, что только что произошло. Вместо осознания реальности в голове снова и снова крутятся его слова.

Кандидат, которого он считает более достойным. Это правда? Эрик действительно так думает? Почему? Почему он ничего не говорил мне все это время? С чего он сделал такие выводы?

Я не сомневаюсь, что никогда не услышу ответов на свои вопросы, и тону в отдаленных мыслях. Думать о последствиях не выходит. Госпожа Рид довольно улыбается. Госпожа Брик бросает на меня короткий торжествующий взгляд. Меня обволакивает спокойствие, хотя мгновение назад усидеть на стуле было выше моих сил.

Голос Риты настолько выбивается из картины происходящего, что я вздрагиваю и резко оборачиваюсь к ней:

– Это невозможно! Нельзя быть одновременно и Лидером Организации, и Главой Академии.

Звучит логично. Определенно нельзя воевать с самим собой.

Я бросаю вопросительный взгляд на госпожу Рид, но та только едва заметно поводит плечами, оставляя за мной право отвечать. И это они называют помощью? Это в их представлении не быть одной?

Попытка отыскать поддержку у Эрика или Берта тоже проваливается. Берт просто ободряюще улыбается, а Эрик пожимает плечами, предлагая мне разбираться самой. Отличный подход. Что ж, это на их совести. Они сами предоставили мне право выбора.

– Думаю, нам надо многое пересмотреть, – начинаю я, окинув всех беглым взглядом.

Рита хмурится, недоверчиво посматривая на меня. Она явно не понимает, о чем я, и настороженно подается вперед. Господин Блейк сконфуженно поджимает губы, но не вступает в спор. Видимо, противоречить Главе Академии он уже не готов.

Выжданная пауза заставляет меня выдохнуть и продолжить:

– Мы смогли увидеть и убедиться, что у нас получается работать сообща. Пусть у нас есть некоторые различия в обычаях и правилах, но, думаю, мы сумеем преодолеть эти противоречия. Считаю, что стоит начать с объединения того, что когда-то было одним целым.

По кабинету пролетает недоверчивый гомон. Кто-то хмыкает, кто-то просто перешептывается, другие возмущенно бормочут. Госпожа Брик поджимает губы, пряча улыбку. Я выдыхаю и опускаю взгляд.

Им придется смириться, раз уж вынудили меня принимать решение. Менять его я не собираюсь. Давно пора положить конец этой идиотской борьбе ни за что. Мы все потеряли слишком многих. Выжить можно, только объединившись.

Эрик толкает меня в плечо и, наклонившись, хмыкает.

– И ты еще что-то говоришь о том, что не готова? – он сводит брови и, поймав мой непонимающий взгляд, поясняет: – Говоришь так, будто тебя с рождения учили выдавать формальные приказы.

Повернувшись к Эрику, я сталкиваюсь с насмешливым искрящимся взглядом, и возмущение застревает в глотке. Он выглядит таким счастливым. Уголки губ поднимаются, и я тону в одобрении медовых глаз, которое вытесняет все мысли.

– Отлично, – заявляет госпожа Рид, возвращая внимание к себе. – Если мы закончили с обсуждением формальных вопросов, то можем перейти к следующему. Теодора, расскажешь нам, в чем, собственно, дело?

Со всеми этими выборами, спорами и назначениями я уже умудрилась забыть, что есть вообще-то вопросы поважнее. Коротко кивнув, я поднимаюсь и, одернув рукава рубашки, достаю Книгу. Любопытные взгляды тут же соскальзывают с моего лица и приковываются к кожаной обложке.

Не уверена, что всем здесь действительно стоит это знать,