Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Сан Саныч хорошо понимал игру, которую вел с ним хозяин кабинета, и по совместительству – директор Кустодии. Вполне обычная игра, как же ее не понять. Более того, игра эта была ему на руку и по большому счету являлась его большой и неожиданной удачей. Попасть в зону интересов и внимания фигуры такого уровня, это несомненный успех. Везение, что тут скажешь. О таком можно было только мечтать. Но тут возникали и сомнения, и вопросы. А так ли все обстоит на самом деле, как о том толкует товарищ Берия? И если нет, какие действительные причины побуждают его вести эту игру с ним лично? Тут было над чем подумать.

Сан Саныч запрокинул голову и принялся в задумчивости ерошить и разглаживать бобрик. Неожиданно взгляд его привлекло какое-то мельтешение в верхнем углу комнаты. За спиной товарища Берии, повыше портрета товарища дона Севрюхи, слева, что-то зарябило, потом там, в сером сумраке, образовалось более светлое голубое пятно, из которого вынырнуло нечто двуглазое и задвигало черными зрачками. Стрековизор, как называют это изделие некоторые.

– Что ви там увидели, товарищ Доманский? – спросил товарищ Берия, заметив интерес гостя к чему-то у себя за спиной. – Должно бить, привидение увидели?

– Параглаз, – сказал Сан Саныч, вытягивая руку. – Там параглаз, устройство-соглядатай. Я знаком с такими, встречал прежде. За нами следят, Лаврентий Павлович.

– Вот, дьявольщина! – выразился маршал. – Полагаю, товарищ Доманский, нам с вами пора отправляться обедать. А в кабинете придется провести санацию. Внеочередную. Товарищ Надарая! – позвал он помощника и, не доверяя своему голосу, зазвонил в бронзовый колокольчик. – Товарищ Надарая!

– Займитесь, товарищ Надарая, – сказал он появившемуся помощнику. – Снова тут мухи, или что там, завелись.

На лице товарища Надарая появилось мстительное выражение, а рука заученным движением потянулась за спину, к кобуре на поясе.

– Пойдемте, дорогой Александр Александрович, – товарищ Берия легко прикоснулся к его плечу, сделал вид, что смахнул с него пылинку. – Нам лучше поторопиться.

После обеда, который на самом деле был очень хорош, на уровне, как говорится, товарищ Берия, сославшись на то, что им всем нужно немножко отдохнуть и немножко подумать, удалился, оставив гостя на попечение товарища Надарая. Тот, в сопровождении двух рослых охранников с зелеными глазами, отвел Сан Саныча в комнату двумя этажами ниже. В коридорах, в переходах и на лестницах царили пустота и безмолвие. Тишина представлялась такой чуткой, хрупкой и осязаемой, что сама мысль о том, чтобы произвести какой-то звук в этом царстве безмолвия, казалась кощунственной. Такая тихая Кустодия, думал Сан Саныч, помимо воли смягчая шаг, ступая на носках.

Это был скорей гостиничный номер, чем камера временного содержания, правда, без окон, но зато и без решеток, что намекало на некоторую смену статуса, пока не кардинальную.

– Располагайтесь, – сказал товарищ Надарая, включив свет хлопком в ладоши. – Все, что вам может понадобиться, вы найдете здесь – жест на шкаф, или здесь – на комод.

Сан Саныч молча разглядывал комнату. Шкаф, комод, стол, три стула, диван, холодильник в углу, экран на стене.

– Дверь не заперта, но самостоятельно выходить вам не рекомендуется. За дверью, в коридоре, останется пост.

– Конвой?

– Охрана. Товарищ Берия распорядился. На всякий случай.

– Что может случиться в стенах самой Кустодии?

– Да мало ли! – Надарая пожал плечами. – Думаю, ничего, но береженого Бог бережет, знаете. С этими, там, не разговаривайте, они не поймут вас, и вообще, у них другая функция. Если вам понадобится что-то дополнительно, вот телефон, просто снимите трубку и скажите.

Едва товарищ Надарая покинул его, Сан Саныч переложил подушку в изголовье и, не раздеваясь, бросился на диван. Он специально лег так, чтобы входная дверь была под присмотром, как говорит товарищ Надарая, мало ли что! Лишь только прикрыл глаза, как его закачало, понесло в сон. Устал, от всех этих разговоров бесконечных, да и вообще. Не работа, а какой-то разговорный жанр. Наверное, мешки таскать не так выматывает. Хотя, конечно, везде свое...

Странное место, думал землянин, засыпая. Здесь предают, потому что иначе не смогут помочь тебе. И ты не можешь поверить человеку, не убедившись, что он тебя уже обманул. Вывернутая наизнанку логика! Поэтому и Берии ни в коем случае верить не стоит. А вот выяснить, что у него на уме, да за душой на самом деле – нужно. Конечно, игра с ним, это игра с огнем, но, как ни крути, вещь полезная и для дела необходимая. Только нельзя давать ему над собой какой-то особой власти. Никакой власти над собой никому давать нельзя. То, что он рассказал про Сержа, было необходимостью, пришлось, а вот про Варвару – молчок! Никому! Прежде всего – товарищу Берии. Вообще, надо быть начеку. И, конечно, нужен будет параллельный канал связи, и независимый источник информации. Только где все это взять? Пока и зависимого-то нет. И не жди, что тебя выпустят отсюда, дорогой товарищ Доманский. Зачем это им, ради чего? Нет, им от тебя другое нужно. Поэтому будут держать мертвой хваткой. Мертвой. Хваткой. А что, разве бывает живая хватка? Живая если, это объятия... Объятия, это Варвара...

Надо было спросить у товарища маршала про усий, еще подумал он. Вот эти, с зелеными глазами, это ведь они?

Он едва успел представить себе лица своих конвоиров, как в комнате что-то произошло. Она вдруг наполнилась шумом быстро двигающихся тел, который производили невесть откуда взявшиеся в ней люди. Его схватили, грубо сдернули с дивана и поставили на ноги. Потом вперед выскочил какой-то невнятный шибзд с растрепанными волосами цвета выгоревшей на солнце соломы и с размаху ударил его под дых. Сан Саныч едва успел напружинить мышцы пресса.

– Уп! – сказал он, принимая удар.

Ударил шибзд не так уж, чтобы слишком сильно, зато умело, сознавая вполне, куда и как бить следовало. Поэтому и дыхалку сбил испытуемому на раз, и в глазах у того потемнело. Сан Саныч согнулся и обвис на руках, его предержащих.

Глава 8. Глист в сюртуке

8. Глист в сюртуке

Когда в глазах у Сан Саныча прояснилось, спазм от удара прошел, и он, набирая в легкие воздуха, распрямился, перед ним вместо шибзда стоял уже совсем другой товарищ.