Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Кто вам сказал, что не боюсь? Я такого не говорил. Но вы можете поразмышлять над этим, будет полезно. На досуге.

– Ну, когда он еще у меня появится!

– Как знать. Может быть, скоро, и, может быть, с избытком.

– Звучит, как угроза. Что я должен на это вам ответить? Или, скажем так: что вы хотите от меня услышать?

– Пока еще меня послушайте, я уже заканчиваю. Так вот, на Земле я не задержался, хотя мог бы, мне там нравилось. Особенно хорошо складывались последние несколько лет. Я был известен, в определенных кругах. Однако прославиться в мировом масштабе, как предполагал, не успел. Потому что тот, кто всем располагает, решил иначе. В результате одной моей опрометчивой операции я очутился здесь, в Лимбонго, очевидно потому, что Бог не знал, что со мной делать. И до сих пор не знает. И поделом ему! Пусть поймет, что бывает, когда создаешь таких ничтожеств! Некоторые из них могут восстать против своей ничтожности! Поелику пребывать в униженном состоянии, мало кому приятно!

Последние фразы дона Севрюхи явно были обращены кому-то конкретному, находящемуся вне комнаты. Он их буквально выкрикнул, запрокинув голову – насколько позволяла сутулость. При этом изо рта его вместе с бульканьем вылетали шарики слюны. Глаза засверкали, на бледных щеках проступили пятна темного, почти коричневого румянца. Страшное дело! А огонь-то в нем горит неугасимый, отметил Сан Саныч. Ишь, как полыхает. Ух! Пламя вьюшки выносит!

– Самомнением он вас точно не обделил, – сказал он первое, пришедшее на ум. – Но знать себе цену важно, – спохватившись, подкорректировался он. Оказалось, беспокоился напрасно, сказанное было дону приятно.

– Правда? Не замечал, может быть. – Севрюга, как вспыхнул, так же быстро успокоился.

– Странно, однако, что там, на Земле, мы не помним ничего, что было раньше, и было ли что, тоже не помним, и что будет потом, не знаем, – задумчиво произнес подполковник. – А вы здесь помните обо всем и в деталях. Почему так?

– Понятия не имею! Я, собственно, про другое. Я ведь не просто так вам все рассказываю. А для того, чтобы вы поняли, в чем заключается принцип, на который я опираюсь в жизни.

– Я, думается, понял. Вам нравится внушать страх.

– О, да! Это действительно так.

– И вы хотели напугать меня.

– Что же, вы испугались?

– Не очень.

– Хорошо, что не очень. Когда человек испуган сильно, его бывает трудно использовать.

– Значит, вы решили меня использовать? Каким, интересно, образом? Чем могу, так сказать, служить?

– Вы, подполковник, быстро соображаете, что весьма отрадно. Но, похоже, все же недооцениваете сам факт моего рассказа. Вы услышали то, что обычно я не рассказываю никому. И вам придется за это определенным образом заплатить.

– Но я вовсе не хотел вас слушать? Я отказывался! Протестовал!

– Не имеет значения, что вы хотели, чего не хотели... Вы услышали, этого достаточно.

Сан Саныч выдохнул. Вот черт, как знал! – подумал он, и вновь резко переменил позу – снова откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу, теперь другую. В комнате стояла тишина, такая звонкая и напряженная, что, казалось, залети сюда муха, и все это закаленное стекло лопнет и рассыплется от ее жужжания. Но мухи взяться было неоткуда, а спутники дона застыли неподвижно, и, казалось, перестали дышать.

– Как же вы хотите меня использовать? – спросил Сан Саныч нарочито спокойно. – Не вижу, чем могу быть вам полезен.

– Можете, можете. У меня к вам имеется личный интерес.

Доманский поднял брови, выражая удивление, но от наводящего вопроса удержался. Зато подумал – интересно, а что скажет товарищ Берия? Дон Севрюха, будто откликаясь, радостно рассмеялся – выплюнул пригоршню веселых лопающихся пузырьков.

– Нет-нет, ничего такого! «Такого» и без вас достаточно. Кстати, то, к чему вас склонял товарищ Берия, и на что вы, как я понял, охотно согласились, все это остается в силе. Так что, не переживайте.

– То есть, вы с товарищем маршалом не... соперники? А мне показалось...

– Что вы, нет! Вам таки показалось. Мы с Лаврентием Павловичем в одной упряжке. Можно сказать, тянем сообща, правда, иногда немного в разные стороны, но это понятно. Поэтому присматриваем друг за другом. Общему деланию, процессу, такое обоюдное внимание лишь на пользу, понимаете? Мой же интерес к вам связан с другим. Именно, с тем человеком, которого вы разыскиваете.

– Ну, разыскиваю и разыскиваю. Мало ли, кто кого разыскивает! Может, и нет никакого человека? Вам-то до него какое дело? – не слишком вежливо осведомился Сан Саныч.

Дон Севрюха его резкость вроде даже не заметил, ответил удивительно спокойно, растолковал:

– Мне, мил человек, чтоб вы знали, до всего в Лимбонго есть дело. Потому что я здесь главный. Номер один, первое лицо, ясно? А первому лицу, если оно желает таковым оставаться, до всего должно быть дело, иначе недолго и вовсе лицо потерять. Думаю, не открыл вам ничего нового. Что касается вашего друга, этого... – он откинулся в сторону Коронзона и, требуя подсказки, пощелкал в воздухе пальцами. – Господи, как же его? Сергея Таганцева! Все время забываю. Так вот, он мой должник! Правильней даже сказать, что он принадлежит мне. Весь! Целиком! Без остатка!

– Как так? – изумился Доманский. – Как человек может принадлежать кому-то, кроме себя самого? Пусть даже – вам? Что вы, дон, простите, за чушь несете?

– Мне как раз принадлежать можно, и должно, и не зазорно, запомните это, дорогой подполковник. Так что, никакой чуши! Все законно, – ответил Севрюха. – Не забывайте, уважаемый, мы не на Земле находимся. Вот, смотрите. – Он быстрым движением нырнул за пазуху сюртука и ловко, двумя обтянутыми черной лайкой длинными пальцами, похожими на ломкие лапки паука, извлек из внутреннего кармана узкий конверт. Так же ловко вытащил из него сложенный вчетверо лист бумаги и, потрясая им, возвестил с заметным торжеством в голосе: – Договор! Это документ, между прочим!

Сан Саныч помотал головой

– Что еще за договор? – спросил он. – Я ничего не понимаю.

– Я все объясню, – посулил дон. – Но сначала зачту вот это. И он, развернув бумагу и далеко отставив