Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Сильный ход. Вы, однако, погодите с заявлениями. Погодите. Мы сейчас о другом. Господин Таганцев отказался с нами сотрудничать.

– Согласитесь, у него были на то причины. Он, как и я, считает, что ничем вам не обязан. И на собственную кровь у него, я так понимаю, свои планы.

– Как бы то ни было, у меня имеется подписанный им договор. А господин Таганцев выполнение данного договора положений саботирует.

– В чем же выражается его саботаж? Он что, всех вас послал куда подальше?

– Некоторым образом, послал. Фигурально говоря. Ну, а на практике, он постоянно пьян.

– Пьян? Так не давайте ему выпивки! Что еще могу сказать? Не наливайте.

– Никто вашему другу не наливает! – дон Севрюха опять начал заводиться, видимо, обсуждаемая тема принималась им очень близко к сердцу, или что там у него имелось. – Он каким-то образом делает это сам. Внутриутробно. Мы подозреваем, что он умеет каким-то образом производить алкоголь внутри себя.

– Правда что ли? Ой, какая прелесть! Что ж, остается только порадоваться за человека! А закусочку вы ему поставляете?

– Перестаньте паясничать! Нам, строго говоря, не до смеха! Когда Таганцев в таком состоянии, мы не можем использовать его кровь. А он всегда в таком состоянии! Короче говоря, кровь, смешанная с алкоголем, утрачивает свои волшебные свойства. Ну, это везде. Кристаллы из нее получаются мутные, ни на что не пригодные, очистка их невозможна, понимаете?

Сан Саныч развел руками. Мол понимаю, но ничем помочь не могу.

– Итак! – резюмировал долгий разговор дон Севрюха. – Вот вам наша клаузула. Вы каким-то образом приводите вашего друга в трезвое состояние и убеждаете его подчиниться условиям договора.

– А если нет? Что, если мне не удастся?

– Ну, тогда вы займете его место.

– Подождите, подождите, – загорячился Доманский. – По какому праву? Я вам согласия не давал!

– Обойдемся без вашего согласия. Как-нибудь.

– Что значит, обойдемся?

– То и значит. Как обходились до сих пор. Мы легко составим юридически обязывающий вас документ, по которому все долговые обязательства господина Таганцева лягут на вас. И все. Как там говорится? Сам погибай, а товарищу помогай! За други своя, и тому подобное.

– А если нет?

– А будете сопротивляться, господин Мышмировский превратит вас в усию. Легко, знаете, у него это выходит, лихо.

– Но как же он? – Сан Саныч ткнул пальцем в потолок. – Ведь он все видит, забыли? Сами мне говорили, что Господь внимательно следит за соблюдением свободы воли и не допускает ее нарушений. Не боитесь гнева божьего? А?

– Ну, следит, возможно. А что не допускает... Знаете, ведь он, – Севрюха тоже кивнул наверх, – общается с нами посредством знаков. И мы всегда очень внимательно следим за ними. За появлением знаков, их проявлением. Честно говоря, ни разу никаких сигналов мы от него не получали. Ну, вот это такая объективность, хотите, верьте, хотите – нет. Он – ОН! – видимо решил для себя: а, пусть разбираются сами! Мы и разбираемся. Как умеем. Так что, нет, гнева не боимся. Пока знака нет, бояться нечего, такая наша позиция. А будет знак, тогда уж затрепещем, не сомневайтесь. Поэтому, на вашем месте я не очень бы на него рассчитывал. Но, повторяю, как только соответствующий знак проявится, мы немедленно начнем искать другое решение. Только знак этот должен быть ясным, конкретным и недвусмысленным! Потому что ведь и толковать неясные указания можно по-разному. Понимаете? Так что, дорогой господин Доманский, не ждите помощи ни от кого, рассчитывайте только на себя, берите собственную судьбу в свои руки. И делайте, что вам велят!

– Мне нужно подумать.

– Что тут думать? Мы уже все обдумали, и я решил... Вас проводят! Вперед!

– А как же товарищ Берия?

– Уверяю вас, товарищ Берия горячо одобряет и поддерживает наши устремления.

– Знаете, я вообще устал. Трудный день такой выдался, длинный. Мне надо отдохнуть!

– Перестаньте тянуть время, господин Доманский. Не выйдет! Мне интересно, наконец, узнать, тот ли вы человек, которого я ждал? Постарайтесь оправдать возлагаемые на вас надежды. Коронзон вас проводит. И сопроводит.

Дон Севрюха хлопнул в ладоши. Странный вышел звук, точно ударились одна о другую костяные пластины. Будто ласты, отметил Доманский, или плавники. Спутники его, пребывавшие до сего момента точно в замороженном состоянии, сбросили оцепенение и задвигались. Конвойные с красными глазами подступились к Сан Санычу с двух сторон и, подхватив под руки, поставил на ноги. Следом тут же подскочил к нему Коронзон. Он замахнулся, намереваясь по привычке влепить задержанному очередную затрещину, но наткнулся на его тяжелый взгляд и в последний момент передумал. Ограничился тем, что толкнул его в спину.

– Давай, давай! – закричал он, как покрикивает извозчик на свою кобылку. – Трогай!

Ох, дождешься ты у меня! – подумал Сан Саныч мстительно, но конвойные держали его крепко, и уже куда-то вели. После очередного направляющего тычка в спину все вместе они вступили в открывшийся перед ними голубой проем. И это была совсем не портуна...

Глава 9. Круг 666-й, не последний

9. Круг 666-й, не последний

За белою рекой дома стоят в снегу... Там девушка живет, на самом берегу...

Так было неизменно в последнее время: закрывая глаза, он видел воочию те синие трескучие морозные дали, контрастные, будто на гравюре, туманные, точно наяву. Белесое мглистое небо, не понять, то ли падает оно, то ли вверх уплывает. Какое-то сложное движение у этой пухлой пространственной неопределенности, как у ленты Мебиуса. Клубится, наплывает, ускользает и возвращается, выворачивается наизнанку, опять ускользает...

Точно к празднику убранная нанизанными на нитку комками ваты, украшенная вытянутыми по ветру клочьями тумана из длинной полыньи под берегом, где теплые бьют ключи, ледяная лента реки. На взгорке дома, пять или шесть. Тропка к ним пунктиром, наискосок.

Дома стоят в снегу...

Снег глубокий, рыхлый. Много снега, очень много, он повсюду, он главный – как в детстве. Как в сказке. Пушистый, хрупкий, не холодит, но обжигает.

Конечно, и холодит тоже, но после. Отложенный эффект. Господи, как же холодно в доме твоем!

Дымы из труб гигантскими помазками умащивают и взбивают плотную пену облаков. Они кажутся грязноватыми на фоне ослепительно