Фантастика 2026-158 - Максим Арх

личные планы никак не входило. Он предпочел бы побыть здесь какое-то время, осмотреться, завести кое-какие знакомства, и свалить обратно по-тихому незамеченным. И уже после этого можно было бы строить дальнейшие планы, как работать и кого привлекать. Однако имеем то, что имеем. И надо осмысливать то, что есть. Очень похоже, что разыгрывается у местных бонз некий междусобойчик, в который обе стороны хотят втянуть его. Но для чего? С Берией еще можно предположить, что тот пытается выйти на внешний уровень, для чего и занимается в отношении него откровенной вербовкой. Это как раз понятно. Но дон этот? Ему-то что надо? Какой его интерес? Значит, здесь что-то другое, что-то еще. Но что? Какое он может им дать преимущество? Вот что следовало выяснить. А после уже решать, давать или не давать, и кому давать. Не в том, в хорошем смысле.

Что-то у них тут затевается, вот что. Или продолжается, какая-то старая история, о которой он понятия не имеет. Возможно, очередная провокация готовится. Может, они снова пытаются портал открыть? Вот это дельная мысль. У дона, похоже, к Земле и землянам личный счет. А если так, очень своевременно он здесь оказался.

Очень глупо, конечно, как это случилось, как он в этот раз себя повел, и вообще. На что, спрашивается, рассчитывал? На везение? На интуицию? Молодец, у тебя получилось, отлично проинтуичил. Можешь поставить себе плюс. В записную книжку. В этот раз ему, правда, повезло. Но только наполовину пока, ведь исход по-прежнему не ясен. Если он, благоприятный, вообще возможен. Пока все в тумане, и нет у его исхода ни входа, ни выхода, ни имени, ни пароля. Короче, он на крючке, в клетке, обложили со всех сторон, – даже забавно. И как в таких условиях ему извернуться, чтобы оставить противников с носом, а самому достичь заявленных целей? Не ясно. Все-таки, не войди он тогда в лабиринт, никогда бы ничего не узнал. Не войти он не мог, так что, решение было правильное. Собственно, оно было предопределено. Но, коль скоро он его принял, и даже осуществил, значит, все сомнения, все метания пре-кра-тить. Риск благородное дело. Правда, особого благородства пока не видать, один риск в наличии. Значит, прищуриться и смотреть в оба, ждать, когда суть проявится.

Ждать и прищуриваться – на этом этапе – пришлось недолго.

Проход, как все подобные проходы, проложенные поперек известных законов физики, но в подтверждение принципа непрерывности пространства, очень скоро закончился, на сей раз дрожащей золотой завесой. Коронзон, не останавливаясь, шагнул сквозь нее первым. Сан Саныч последовал за провожатым, все сделали свой шаг, и оказались в очередном странном сумрачном месте.

Да, подумал Доманский, оценив диспозицию, портуна сюда точно не доставляет.

Им открылось обширное пространство. Может, это после тесноты перехода оно показалось таким бескрайним. Может быть. Но не в этом заключалась круга, в который они забрались, особенность. Фишка, как говорится, была в другом.

Повсюду, насколько хватало глаз, по всему полю зрения передвигались похожие на садовые, условно говоря – домики. Небольшие, не крупней конуры для дога, кубики с плоскими крышами, серо-бежевые, цвета картона и из него, похоже, построенные. Все эти объекты, малые архитектурные формы, не стояли на месте, они двигались, причем совершенно хаотично, как бог на душу положит. Движение их было нелинейным и не однообразным. У каждого домика были свой путь, своя скорость, своя траектория. При этом они часто наползали друг на друга, цеплялись углами, сталкивались и разлетались в разные стороны, чтобы встретиться когда-то в будущем, или больше никогда не встречаться. Учитывая количество участников движения, второй вариант казался предпочтительней.

Над полем стоял гул, как над ристалищем, но все взаимодействия происходили без видимых разрушений. Сан Санычу все это напомнило видимый им когда-то парковый аттракцион – машинки на закрытой площадке. Там тоже все двигались одновременно, рулили в разные стороны, сталкивались, натыкались, цеплялись намертво. И орали от восторга, что дети, что взрослые. Здесь, правда, никто не орал.

Короче говоря, картина вырисовывалась следующая.

Они находились посреди бескрайней равнины, по простору которой совершали свое броуновское движение бесчисленные коробки непонятного предназначения. Все это под пологом обычной для Лимбонго мглы и мряки, перемежавшейся там и сям полосами густого тумана, ускользавшего в одном месте и прибывавшего в другом. И повсюду, повсюду мелькали тысячи, миллионы связанных с объектами огоньков. Синие, зеленые, красные. Совершеннейшая фантасмагория.

В каждой такой самобеглой коробке, при более пристальном вглядывании, обнаруживался проем, похожий на окно размером, формой и функционалом, – только без рамы, без стекла, вообще без ничего. Других отверстий, окон или дверей, в будках не было. Сан Саныч просто по ассоциации подумал, что это окна, потому что почти в каждом таком зияющем прямоугольнике можно было разглядеть фигуру. Силуэт, по виду – человеческий. Но Сан Саныч сразу почувствовал – нет, что-то здесь не то.

– Усии! – догадался он, наконец.

Коронзон загоготал в ответ, ощерился по своему обыкновению и плюнул тонкой струйкой перед собой. А потом махнул рукой темному силуэту в окне проплывавшего мимо дома. В ответ на его жест у фигуры вспыхнули зеленым глаза, и Сан Саныч тогда понял, что за огоньки гуляют по всему бескрайнему пространству. Коронзон заржал от восторга, похоже, он был совершеннейшим образом счастлив произведенным эффектом. И сразу подал знак другой фигуре, в окне следующего приблизившегося дома. У этого глаза зажглись красным.

– Наш контингент! – воскликнул довольно Коронзон.

– Где мы?

– 666-й городской округ города Лимбонго.

– Последний?

– Что ты! Нет, конечно. Последнего тебе лучше не видеть. Но если будешь выпендриваться, то и увидишь, ага.

– Зачем они двигаются? – пропустив угрозу мимо ушей, продолжил допытываться Доманский.

– Ясно, зачем! Ищут свою половину, – ответил Коронзон. И, странно скосив глаз, добавил: – Якобы. Так говорят. Не знаю, что это такое.

Сан Саныч задохнулся от нахлынувшего ощущения ужаса и безысходности, пробившего навылет его броню цинизма. Да это же беда какая-то! – подумал он. И все это безмерное горе было рядом, прямо здесь, перед его глазами.

– И... что? – спросил он с неожиданным тоскливым замиранием. – Находят?

– Да нешто тут можно что сыскать, в такой сутолоке? – Коронзон помотал растрепанной своей головой.

– За что же их так? Сурово?

– А вот это не ко мне вопрос! И ты эта, внимательно здесь смотри, не подставься, а то возись с тобой после.

Он махнул рукой, изобразив жестом «айда за мной», и