Фантастика 2026-158 - Максим Арх

время. От греха подальше. А этому, выходит, можно. Одно слово – человек! Человечище! – Он поднял палец и покачал им, угрожая и клеймя. – И в несознанку нечего было запираться! – этот упрек, выпучив глаза и оскалившись, он изверг непосредственно Сержу, в лицо, склонившись над ним низко.

Коронзону понадобилась минута, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Непонятно было, чего это он так себя накручивает?

– А так тут почти курорт. Видишь? – обратившись к Сан Санычу, шибзд обвел руками помещение. – Чистота, порядок. Мы его пытаемся из запоя вывести, – он подергал за трубку, – но он не желает. И как он это делает, отчего пьянеет, нам не ведомо. Пришлось дону его сюда определить. Не так противно, да и тело сохранней, значится, здесь будет. Разговора с твоим дружком не получается, на контакт с нами он не идет. А пошел бы навстречу – совсем другое дело. И имел бы все, и выглядел бы, как огурчик. – Он вдруг смешался и конфузливо глянул на Сан Саныча. – Не знаю, что это такое, огурчик. Все говорят так, и я повторяю, а сам – представления не имею. Никогда не видел. Ты, случаем, не ведаешь?

– Овощ такой, зеленый, с пупырышками, – дал землянин частичную, внешнюю характеристику. Подумав, добавил: – Хрустит, когда ешь, хрум-хрум.

– Это разве хорошо, что с пупырышками? – засомневался лимбожец. – И что зеленый?

– Водку закусывать – самое то.

– Так может, ему этих, огурцов надо? Чтобы протрезветь? Ты скажи, достанем!

Сан Саныч качнул головой.

– Откуда мне знать, чего ему не хватает? Может, как раз того, чего вы ему дать не можете?

Коронзон хлопнул в ладоши и с сухим шелестом потер одну о другую.

– Вот и ладно, вот и узнавай, что ему надо. Твоя задача, сделать его тверезым и поставить на ноги. А то пойдешь вместо него. Ну, ты понял. Он снова осклабился.

– Ты это куда собрался? – поинтересовался Доманский, пропустив мимо ушей очевидную угрозу.

– Я убываю по назначению. Что ты думаешь? У меня и без тебя дел по горло. – Коронзон чиркнул несколько раз себя кончиками пальцев по кадыку, показывая уровень загруженности.

– Погоди, погоди, – попробовал возразить Сан Саныч, – а что я тут буду делать? На полу сидеть, в окно глядеть? Так там ничего интересного нет!

– Ты вот, с парнем общайся. Не знаю, как. Как хочешь! Ты должен привести его в чувства, другой задачи у тебя нет. А в чем нужда личная появится, тебе уся все добудет, он умеет. Он с тобой за кампанию здесь останется, так что, не заскучаешь. Потому что за тобой присмотр нужен, и он – наши глаза и уши. А для тебя он еще и руки. Все, бывай. И не дури тут.

Ничего больше не слушая, Коронзон отвернулся, и, доставая на ходу ключ, двинулся к дальней стене. Сан Саныч сразу почувствовал внутренний импульс, толчок. А ведь лучшего шанса не будет, подумал он.

Он бросился за Коронзоном следом, намереваясь сокрушить его одним ударом, для которого уже отвел руку. Но что-то стремительно атаковало его самого, ударило по ногам, будто подрубило. Потеряв равновесие, он упал.

Подполковник растянулся во весь рост, но это его не остановило. Продолжая скользить по полу на животе, он догнал-таки обидчика, и даже схватил его за пятку. Но в тактическом плане это ничего ему не дало, наоборот. Коронзон резко дернулся и, с разворота, наотмашь ударил его чем-то тяжелым по голове. Должно быть, ключ пригодился.

Ключ подошел как нельзя лучше, дверца отворилась, и сквозь нее вошла тьма.

Глава 10. Два друга, два недруга

10. Два друга, два недруга

Очнувшись и обнаружив себя сидящим на стуле, он почему-то решил, что его к нему привязали. Во всяком случае, он в такой ситуации поступил бы именно так. Ведь ясно же: буйного следует зафиксировать. Это не закон, но железное правило. Поэтому Сан Саныч и рванулся, намереваясь встать немедленно. Логики в его порыве искать не следует, она есть, но очень своеобразная и не низового уровня. Короче говоря, подполковник попытался встать, но чьи-то руки с силой легли ему на плечи и легко удержали на месте. Тогда, погасив импульс, он стал понемногу приходить в себя.

Глаза пришлось закрыть, потому что искры из них продолжали вылетать, ослепляя. Выждав немного, он все же открыл их снова и после прояснения огляделся.

Голова гудела, как набатный колокол, но мшистый гуд, похоже, потихоньку сходил на нет, стихал, вырождаясь разрозненными дробными вибрациями. Изображение по этой причине рябило, периодически осыпаясь на резонансных пиках. Кроме того, все почему-то представлялось ему в виде негатива, черное – белым, белое – черным. Однако картинка тоже постепенно переворачивалась, трансформировалась в нормальность.

Здорово же он, гад, меня саданул, оценил последствия неудачного штурма Сан Саныч. В который раз уже пожалел, что утратил способность становиться невидимым для противника. Впрочем, чего уж теперь жалеть-то? Надо исходить из того, что есть. Компенсировать резкостью и ловкостью. На обидчика своего, Коронзона, он, как ни странно, был не в претензии. А за что? Получил, что заработал, сам виноват. Надо быть проворней, это понятно... В другой раз... А мерзавец тоже свое получит, однозначно. При случае он ему должок отдаст, и с процентами. За ним – не заржавеет, уж будьте уверены. Тоже, заслужил – получи. И в более нежном возрасте никому подобного не прощал, а теперь и подавно. Вот так.

Ладно, идем дальше.

Итак, да, та же палата. Сколько он был в отключке, неведомо, но, кажется, что недолго. Иное говорило бы о более серьезных последствиях. Коронзон, падла, исчез, отбился и слинял по своим делам. Зато вместо него появился этот стул... Откуда, кстати, ведь не было? Он обвел глазами палату, но никаких открытых проходов в смежные помещения не обнаружил. Глаза двигались с трудом, дискретно, скачками, отдаваясь болью в висках, будто глазницы набиты опилками. Стеклянными. Но, если не торопиться, потихоньку – можно использовать.

Вполне адекватное сиденье, подумал он дальше в развитие анализа. Обыкновенное, на металлических ножках, такие и бывают в больницах. Только этот стул с подлокотниками, и это не больница.

Следующим этапом осознания себя и мира пребывания, стало открытие, что знакомый усий стоит у него за спиной и ковыряется в его разбитой голове. Ой, как больно-то! Рана, видать, приличная. Значит, это он не