Фантастика 2026-158 - Максим Арх

этого с виду прекрасного сосуда. Или, наоборот, в не наполнении. Человек должен чувствовать, думать и, соответственно, действовать, как человек. И ощущать он должен себя человеком. А если этого ощущения он лишен, если думает, исходя из какой-то другой, не человеческой логики, или же вовсе не думает, а только подчиняется и исполняет чужие приказы, то он – усий. Подумав, Сан Саныч вздохнул: под это определение можно смело подогнать половину человечества. Значит, что-то он упускал...

Доманский поймал себя на мысли, что сознательно думает о всякой ерунде, тянет время, гоня прочь мысли о Серже. И даже старается не смотреть на него. И понятно почему – боится обнаружить, что Сержа, капитана Сергея Сергеевича Таганцева, здесь-то и нет. Вот был бы фокус! Впрочем, что это он? Глупость какая! Где же ему тогда быть? И, если не Сергей, – кто это?

Он большим завершающим глотком допил кофе. Зачем-то заглянул в чашку – по донцу, приглашая окунуться в мираж гадания, растеклась странной фигурой гуща. Конечно, о многом пока только и приходится гадать, однако занятие это пустое и вряд ли ему поможет. Вот уж во что никогда не верил... Он поболтал кофейную муть и решительно отставил чашку в сторону. Ну-с...

Тут Доманский подумал еще, что, перейдя на ту сторону комнаты, усий теперь имел отличную возможность наблюдать за ним непосредственно, за его лицом, отслеживать чувства, реакции. Плевать, конечно, но лучше лишить их такого удовольствия. Под «их» он имел в виду тех, кто, как он предполагал, в прямом эфире наблюдали за всем, здесь происходящим, через эти красные глаза. Может, и мнительность, может. Но, черт его знает! В этой дивной стране все не как у нормальных людей. Как это возможно, смотреть чужими глазами, он не представлял, но, что так и происходит, не сомневался. А раз так, можно немного поиграть на этом поле. Пусть и они погадают, что, зачем и почему?

Утвердив руку локтем на подлокотнике, он прикрыл ей глаза, точно козырьком. Оказалось, что так смотреть даже лучше, – меньше бликовали на сетчатке вертикальные просветы жалюзи.

Конечно, сомнений в том, кто перед ним, у подполковника не было изначально. Он узнал друга сразу, с первого взгляда. Да и то, разве можно перепутать с кем-то этого красавца? Но от пустого взгляда ничего не выражавших глаз Сергея, Сан Саныча брала оторопь. Потянув носом воздух, он уловил тонкий, въедливый запах алкоголя. Не перегара, а именно чистого продукта. Да, неплохо устроился. Вечно молодой, вечно пьяный... Кто бы не хотел провести так остаток вечности?

Волне цинизма разогнаться он не позволил, потому что вот этого человека, капитана Таганцева, как ни странно, любил. И даже не странно – просто любил. Иначе, зачем стал бы бросаться за ним в глотку к дьяволу? Понятно, были – и есть – и другие причины для его безумного путешествия, но они не умаляют этой, главной. Вытащить парня отсюда на Землю – задача номер один. Хотя, не найдя способа вытащить себя, не вытащить и его, – это Сан Саныч так, вскользь заметил.

Эх, Сергей Сергеевич! – подумал он, открывшись, наконец, для сочувствия. Впрочем, не безудержного, а вполне мужского, скупого и сдержанно-осмотрительного. Как же тебя угораздило, а? Или, лучше спросить, зачем ты это делаешь? Ну, зачем, положим, понятно, но вот как?

Может, это способность всех вообще русских организмов? В определенных условиях продуцировать в себе чистый спирт? В медицинских целях, для сугреву там, или когда на душе печаль? Хорошо, коли б так, тогда и у него был бы шанс вкусить национальной нирваны. Ох, лезет же в голову чушь всякая. Но, с другой стороны, а что еще думать? Иных предположений нет.

Сан Саныч вздохнул, вспоминая их с Сержем последнюю встречу. А, точней говоря, расставание. Пустой коридор в кашканарской гостинице, красную ковровую дорожку на полу и плывущие над ней, тающие прямо на глазах клочья зеленого тумана. Сколько же раз и снилась, и мнилась ему это картина! Сколько раз корил он себя за то, что в тот раз не предугадал намерений Сержа и оставил его одного. Почему-то он не ожидал от него такой решительности, такой готовности к самопожертвованию. Хотя, почему было не ждать-то? Парень и до того не раз доказал, что способен на многое. Надо было оставить пост прямо у него в номере, вот что. Ну, обиделся бы, понятно, зато... Что – зато? Подвиг не совершил бы, да? Ему ведь по-любому нужно было идти в эту чертову сумеречную зону. Эх...

Что-то саднило Сан Саныча в этом деле, не переставая. Все казалось, что надо был по-другому как-то. Ладно, то дело прошлое. Теперь про другое думать надо, – как выбираться из ситуации. Да как уносить отсюда ноги. Впрочем, ему лично, положим, ноги уносить пока рано. Ему еще дела переделать, да долги раздать...

Доманский потер лоб сквозь повязку, получилось странно, будто берестяной туесок на голове, будто она вообще чужая. Голова чужая, а чувствует самолично. Он прошелся ладонью по волосам поверх бинтов, назад, вперед. Неожиданно обнаружил, что остался без кепи, потерял где-то; подумал, – да и хрен с ним. В этом Лимбе погода приемлемая, резко не меняется, вполне можно без шапки обойтись. Тем более, когда на голову намотан целый тюрбан. А вот без чего точно не обойтись, так это без надежного пути отхода. Надо думать, думать над этим. И если ему самому уходить еще рано, он не выполнил пока еще программы максимум, то Сергея из Лимба надо эвакуировать немедленно, в первую очередь.

А для этого прежде надо найти способ, как им вдвоем выбраться отсюда, из гостеприимного круга номер 666.

Как же ты сюда ломанулся-то, не продумав все до деталей? – снова принялся корить он себя. Как? Что тебя толкнуло? Что, черт возьми, сподвигло? Ну, ладно. Положим, он догадывался, что толкнуло. Даже знал точно. И все эти точки приложения силы, отправившей его в неведомое, продолжали саднить. Только ведь от знания легче не становилось. Авантюра. Все это предприятие – чистая авантюра. А ты авантюрист, герой бульварных романов о приключениях. Как бы романов, как бы о приключениях. Сан Саныч горько усмехнулся. Эту авантюрную жилку он пытался вытравить у себя всю жизнь, но, как видно, безуспешно. Теперь мучайся, подумал он мстительно. И наслаждайся.

Положим, насчет героя романа – тезис вообще не про него. Но если уж брать такой образ, то в его истории все как раз очень и очень серьезно.