Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Скосив глаза, он увидел чуть позади себя, справа, металлический стол на колесиках. На его стеклянной поверхности лежали бинт, вата, ножницы – что-то такое, куча белоснежного и блестящего. В белом эмалированном судке в форме выгрызенного полу боба, посреди испачканных в крови тампонов возвышалось несколько пузырьков. Рану сильно саднило, а когда доморощенный парамедик прикасался к ней, так и вовсе хотелось дать ему по рукам, чтоб не лез. Сан Саныч слегка зарычал, но уся не обратил на его рык внимания. Как говорится, и ухом не повел. Хотя, может и повел, Сан Саныч не видел его ушей. Зато почти сразу ковыряться в ране тот прекратил, бросил последний тампон на стол, и взял в руки плоскую баночку темно синего стекла. Зачерпнув из нее пальцем янтарного цвета мази, он осторожно наложил ее на рану. Ага, матушкин бальзам, который та дала ему в дорогу... Впрочем, это из другой оперы.

Мазь была холодной, будто только из холодильника. Сан Саныч почувствовал, как по разбитому затылку во все стороны буквально хлынули, потекли, побежали мурашки. И это не было удовольствием, а было... Черт, он и слова подходящего подобрать не мог. Облегчение, пожалуй, но и это не точно, не отражает всей гаммы ощущений. Короче, полегчало почти мгновенно, утихла боль, перестало саднить, исчезло раздражение. А медицина у них здесь ничего, на уровне, оценил уход подполковник. Доморощенная, но действенная. И этот, ущербный, видать, все же соображает что-то такое...

Блаженство, да, блаженство – вот как это называется.

А усий быстро наложил повязку и, пока пациент его приходил в себя, собрал использованные материалы, и покатил стол в сторону. У стены он остановился и, протянув руку, нажал на кнопку. Тут же бесшумно открылся светлый проем, куда усий и закатил стол.

Сан Саныч наблюдал за ним с большим интересом. Он старался пока не двигать шеей, опасался снова пробудить боль, поэтому развернулся всем корпусом, как бревно на воде, и смотрел, что же будет дальше.

А дальше новоиспеченный медбрат извлек из обнаружившегося смежного помещения уже другой столик, похоже, кофейный, и подкатил его к Доманскому. На столе дымилась большая чашка кофе, что определилось по запаху, так что стол и по факту оказался кофейным. На блюдце горкой лежали бутерброды, в вазе – яблоки. Но Сан Саныч ни к чему не притронулся.

Вскочив на ноги, он едва удержал равновесие. Но, переждав волну помутнения – она улеглась через несколько секунд – он подбежал к стене, к тому ее участку, где уся производил манипуляции, и тщательно ее обследовал. И не обнаружил там, к своему удивлению и разочарованию, ничего, ни кнопок, ни выпуклостей, ни углублений – только обычный гладкий и холодный пластик.

Тогда он вернулся обратно и остановился перед усей. Они были почти одной стати, Сан Саныч казался несколько суше, но был того же роста, так что смотреть в глаза усе ему было удобно. Тот стоял навытяжку рядом со столом, и не проявлял никаких эмоций. Неоновые глаза его светились ровно, чуть подергиваясь, как дрожат и дергается неоновые лампы.

– Это что еще за фокусы? – спросил Доманский. – Ну, колись, глазунья!

А в ответ, ясное дело, тишина. Конвойный, он же санитар, был нем и глух. Ну, нем-то он был, положим, всегда, Сан Саныч не слышал от него, как и от других усий, еще ни единого слова. А вот глух ли?

Тут ему вспомнились слова Коронзона, что, мол, для нас он – усий, то есть, – глаза и уши, а для тебя – руки, и отступился от парня. Парень же? Во всяком случае, внешне похож. Кстати, интересно было бы посмотреть на усийную женщину. Ведь они же тоже есть? Существуют? В теории, должны.

Подполковник снова сел. «Интересно», – сказал себе, поскольку ничего другого в голову не шло. Надо все обдумать, – решил он дальше, составил мини-план действий из одного пункта.

Взяв со стола чашку, отхлебнул. Мммм, ничего так. Вполне приличный кофе. Тем более, давно не его не пил. Соскучился. Почувствовал внезапно, что сильно, просто чертовски проголодался, и решительно придвинул к себе блюдо с бутербродами. Ладно, пусть будут сэндвичи. Непонятно, с чем, но вполне съедобно. Даже вкусно. К чертям! Технический перерыв на перекус. И пусть весь мир подождет. Все миры пусть подождут. Нафиг!

Но что-то было не так, что-то досаждало, как гвоздь в ботинке – терпеть вроде можно, но лучше не надо. Ну да, этот столб позади... Доманский не переносил, когда кто-то стоял за спиной, вне зоны контроля. Тем более, тот, кому доверять никаких оснований не было. Правило было незыблемым – не открывай спину противнику. Никому не открывай. А если подставился, вольно или невольно, считай, проиграл. Ударят, толкнут, или заберутся на закорки и скажут: вези.

Оглянувшись, он сделал знак рукой парню с красными глазами.

– Эй, как там тебя! Ты не мог бы перейти вон туда? – Он жестом указал на противоположный край комнаты, за кроватью Сержа. – Туда! Давай-давай, черт тебя дери! Не торчи за спиной!

Усий замер, никак не реагируя на обращение, будто усиленно соображал, чего от него хотят. Или же, другое, – дожидался команды. Похоже, действительно так. Получив разрешение, он перешел на указанное Сан Санычем место. Видимо, контролирующая сторона не углядела в том никакой опасности. Движения усии были плавными и ровными, но, на взгляд Доманского, несколько механическими. Люди так не ходят, ей-богу! А, может, это все его мнительность. Нет, странно все-таки, стоит столбом, не улыбнется, не скривится, маска, да и только. Инда не присел ни разу, можно подумать, что не устает. Сан Санычу это показалось удивительным, и неправильным в равной мере. Ведь даже лошади иногда ложатся отдохнуть. Впрочем, что он знает, про физику и метаболизм усий? Ничего. Может, для них сесть, тем более лечь, смерти подобно? Умереть, не встать!

Ну и вот, уже жалеть стал бедолагу, а какое ему до него дело? Никакого.

Дальше он неожиданно задумался, а что же это значит, лишиться человеческой сущности? На практике? Вот, скажем, этот тип перед ним, что отличает его от нормального человека? Внешне, пожалуй, ничего. Руки-ноги, туловище, голова – все есть, все на месте. И функционал вроде вполне адекватный. Глаза странные, на очки больше похожие, но мало ли людей он встречал в дурацких очках? Да полно! Значит, не в этом дело. А в чем? Видимо, во внутреннем наполнении