Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Я наморщила нос и убрала руки. Рон рухнул на арену со стоном облегчения. Я отступила на шаг и повысила голос, чтобы мои слова услышали зрители.

– Истинная мера силы – не отнятые жизни, а спасенные. Рон Жислен, сегодня я сохраняю тебе жизнь. Используй свой второй шанс разумно, не заставляй меня жалеть о моем милосердии.

Зрители засвистели и недовольно зароптали, ведь я отказала им в убийстве, на которое они пришли сюда посмотреть. Я повернулась к Рону спиной, потом направилась к лестнице, у основания которой ждал Лютер.

Когда наши взгляды встретились, я ожидала прочесть в его глазах облегчение, радость или, пожалуй, самодовольное «Я же тебе говорил».

Но увидела я гораздо больше.

Лютер смотрел на меня, словно я была воплощением его надежд. Словно я была ответом на каждый вопрос, который он задавал; гармонией каждой песни, которую он пел. Он смотрел на меня так, словно я была солнцем, луной и звездами, всем светом на земле, озаряющим ему путь из одинокого мрака.

Лютер верил в меня с самого начала. Не только из-за моей магии, но и из-за моего сердца – из-за моей глубинной сути, отваги, сострадания, готовности к борьбе.

Если Лютер не ошибся относительно моего предназначения, то сегодняшнее испытание было только началом того, с чем нам предстоит столкнуться. Но сегодня мы победили. И если мы рассчитывали пережить эти испытания и сохранить свои души, то нам следовало отмечать каждую одержанную победу.

Я просияла Лютеру в ответ и позволила себе ссутулиться: с плеч схлынуло напряжение последних нескольких недель. В лице Лютера читалась гордость – столько гордости. Совсем как в том видении, он прижал ладонь к груди.

Я подняла руку, чтобы сделать то же самое, но Лютер изменился в лице и бросил взгляд мне через плечо. Его ноздри затрепетали, мышцы напряглись.

Из-за спины донесся голос Рона:

– Один момент, Ваше Величество!

Когда я развернулась на каблуках, он стоял менее чем в трех футах от меня, сцепив руки за спиной в знак покорности. Жислен низко опустил голову и посмотрел на меня из-под длинных золотистых ресниц.

– Да? – отозвалась я.

Рон наклонил голову набок:

– Оспаривание не закончится, пока один из нас не погибнет.

Рон оттолкнулся от поверхности арены и подпрыгнул, в одной руке сжимая блестящий черный нож, нацеленный мне прямо в грудь.

Времени отреагировать не было. Не успела я сообразить, в чем дело, кончик ножа пронзил мне костюм и царапнул кожу.

Впрочем, время мне и не требовалось. Потребовалось немного подумать, и со вспышкой серебристого света Рон исчез. Там, где только что был человек, остались лишь облако пепла и слабый запах паленого мяса.

Зрители сидели в потрясенном молчании, так же как и я, пытаясь разобраться в случившемся. Потом понемногу начались аплодисменты, потом крики и вопли одобрения, перерастающие в оглушительный, торжествующий рев.

Толпа наконец получила свое и шумно этому радовалась, распаляя мой гнев.

Я пыталась проявлять милосердие. Я предлагала им мир, что-то красивое и человечное, шанс на лучшую жизнь, а они воротили носы.

Замечательно.

Раз не получилось убедить их миром, буду убеждать страхом.

Я широко развела руки по сторонам. Поток теней хлынул и сомкнулся вокруг меня, залив песчаную поверхность арены морем темно-синих чернил, которые бушующим водоворотом кружили у моих ног. Шипастые черные побеги поползли по стенам арены, потом выше, их острые концы зловеще постукивали о защитный барьер.

Сфера мерцающего света образовалась вокруг меня и поднимала меня на воздушной подушке, пока я не воспарила высоко над землей. Сияющие звезды роились светлячками, зазубренные разряды молний вырывались из моих растопыренных пальцев и сплетались в ослепительную паутину шипящей голубизны.

Зрители сжались от страха: моя магия билась о невидимые стены, защищающие их от меня. Потом их испуганные лица поднялись вверх к чему-то еще более тревожному.

Высоко над амфитеатром стало меркнуть залитое солнцем небо. Туч в поле зрения не было, но небо все равно потемнело, за секунды став черным как смоль.

Пока я разглядывала толпу, моя кожа источала сияющий лунный свет, волосы невесомо развевались. Кто-то из зрителей застыл на месте, кто-то запаниковал и бросился к выходу.

Закрыв глаза, я потянулась за Магией Сплочения, которая текла по земле королевства. Я почувствовала, как она гудит всюду вокруг меня, бежит от границы к границе, бодро звеня от каждой жизни, к которой прикасается. Я позволила своей магии влиться в нее, и две энергии стали одной. Королевства и его королевы больше не было – была одна разрушительная сила природы.

По щелчку моих пальцев защитный барьер упал. Невидимая стена раскололась на облако блестящих осколков, которые закружились и разлетелись на внезапном порыве ветра.

На трибунах зрители дрались, пытаясь сбежать; некоторые дошли до того, что направляли оружие на представителей своего Дома, дабы проложить путь к спасению.

Такое было просто недопустимо.

Я встряхнула запястьями, и побегов, покрывающих стены арены, стало больше. Пробились тысячи новых отростков и оплели горло каждому Потомку в амфитеатре, заставляя успокоиться.

– Ваша королева вас не отпускала, – отчитала их я и не узнала собственный голос. Он казался холодным, древним, очень мощным, с тембром как у какого-то куда более устрашающего существа. – Оспаривание не закончится, пока вы не дадите мне оценку и не сочтете достойной, – продолжала я, изрыгнув последнее слово с отвращением. – Если есть такие, кто считает мой выбор Оспаривающего неубедительным; такие, кто сомневается, что у меня достаточно сил, чтобы править королевством… выскажитесь сейчас. Второго шанса я вам не предоставлю.

Мой взгляд скользил по толпе и остановился на Жане Гановерре. Я согнула палец, и побег у него на шее туго натянулся, едва не сдернув его с места.

– Ну что, Жан? – проурчала я. – Скажи, удовлетворила тебя моя магия?

Жан хватался за темный побег у себя на шее. Я туже затянула петлю, заставив его ловить воздух ртом. Жан торопливо кивнул.

– Хм-м. – Я изобразила задумчивость. – Может, мне стоит убить каждого Оспаривающего, чтобы не осталось сомнений в том, что я сильнее любого из них. Как думаешь, Жан, это необходимо?

– Нет, – с трудом проговорил он.

– Нет. А дальше?

– Нет, Ваше Величество.

Мой взгляд скользнул к его бабушке Марте.

– Дом Гановерр преклонит колени перед своей королевой?

Марта посмотрела на меня с холодной задумчивостью, в ее глазах по-прежнему читался вызов. Такое упорство вызывало невольное уважение.

– Дом Гановерр преклонит колени, Ваше Величество, – наконец проговорила она.

– Дом Бенетт? – спросила я, зло глянув на Эврима.

Благоразумный Эврим кивнул без промедления:

– Дом Бенетт преклонит колени, Ваше Величество.

Я посмотрела через плечо на