Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Скоро мы узнаем, кто нам союзник, кто нет. Я дала Реми, Гэрету и Эмонну время до конца дня решить, смогут они разделить наши взгляды или нет.

– Наши взгляды, – медленно повторил Лютер. – Всю свою жизнь я тайно противодействовал монарху, чтобы защитить смертных и полусмертных. Я всегда знал, что однажды буду служить королеве, у которой та же цель, но… – Его взгляд скользнул ко мне, сияющий и полный чувств. – Но реальность лучше, чем все мои мечты.

У меня закипела кровь. Я задалась вопросом, сумею ли когда-нибудь за века, которые, я надеялась, были у нас впереди, привыкнуть к чувствам, которые вызывает взгляд Лютера.

Очень хотелось думать, что нет.

Ведомая потребностью коснуться руки Лютера, я растопырила пальцы. Казалось, наши тела всегда тянутся друг к другу.

– Откуда ты знал, что будешь служить королеве, которая разделяет твои цели?

Лютер глубоко вдохнул:

– Думаю, пора раскрыть тебе последний мой секрет.

Дрожь предвкушения охватила меня, потом немного стихла при виде опасения, отразившегося в лице Лютера.

– Я помню, что мы обещали друг другу горькую правду, но если ты не готов…

– Я готов. Я всегда был готов. Этот секрет я хотел тебе раскрыть с первого дня нашего знакомства.

– Что же не раскрыл? – спросила я, нахмурившись.

– Потому что я был готов, а ты… не была.

Я начала было спорить, но боль – и облегчение – в лице Лютера заставили прикусить язык. Я чувствовала, что сокрытие правды, какой бы горькой она ни была, истерзало ему душу, и он был готов ее отпустить. Я поклялась доверять Лютеру, пришла пора сдержать слово.

Я кивнула, переплела наши пальцы и легонько сжала, демонстрируя поддержку. Какое-то время Лютер молча смотрел на наши руки.

– Авана, жена моего отца, мне не мать, – начал он. – Ни кровно, ни как-то иначе мы с ней не связаны. После женитьбы Блаженная Мать Люмнос послала моему отцу видение о том, что его первенец станет самым могущественным Потомком Люмноса и бесспорным наследником короны. Но у Реми был роман с женщиной по имени Флориль, и первой забеременела она, а не Авана. Вот только Флориль… – Лютер заглянул мне в глаза. – Она была смертной.

Я вытаращила глаза от внезапной догадки. Лютер – любимый, устрашающий, всеми уважаемый принц Лютер, фаворит покойного короля, герой королевства – оказался запрещенным полусмертным, совсем как я.

Неудивительно, что он был таким замкнутым. И неудивительно, что шел на такой риск, чтобы помочь моей матери. Правда могла уничтожить не только самого Лютера, но и всю семью Корбуа. Если раскрытием этого секрета грозила ему мама, Лютер наверняка был готов на все, чтобы никто о нем не узнал, – даже предать своего короля.

– Отец на год увез обеих женщин в загородный дом, чтобы, когда Флориль родит, выдать меня за чистокровного Потомка и спасти от казни по законам о размножении. – Лютер сделал паузу, его лицо посуровело. – Прохладное отношение к детям в больших Домах совсем не редкость, но Авана откровенно меня презирала. Она не желала иметь со мной ничего общего, и я много лет не понимал почему.

В глазах Лютера вспыхнул гнев.

– После моего рождения отец отправил Флориль в софосское учреждение для душевнобольных, чтобы дискредитировать на случай, если вздумает рассказывать о беременности. Только Флориль не переставала думать обо мне. Она никогда не оставляла попыток сбежать и встретиться со мной…

Резкость в голосе Лютера стиснула мне сердце, и так болевшее за него и за мальчика, которым он был. Я поднесла его руку к губам и поцеловала костяшки пальцев, плотнее сомкнувшиеся вокруг моих.

– Годы спустя Флориль сумела вернуться в Люмнос. Она ждала меня возле академии Потомков с букетом цветов. Флориль не видела меня с тех пор, как я был младенцем, но только посмотрела на меня и сразу поняла, что я ее сын, а я понял, что она моя мать. Встреча с ней впервые расставила все по своим местам.

Лютер поморщился: выражение его лица не оставляло сомнений в том, как невыносимо ему переживать те моменты.

– Флориль рассказала мне правду обо всем: почему меня ненавидела Авана; почему отец так настойчиво заставлял меня готовиться в короли, хотя моя магическая сила еще даже не проявилась. Флориль хотела увезти меня из Люмноса, подальше от него, но она оказалась без денег, раненой и ослабшей после побега. Несколько месяцев я прятал ее в нежилых комнатах дворца: она восстанавливалась, а я копил золото на новую жизнь. – Лютер помрачнел. – Но я был совсем юным, не умел хранить секреты и еще не научился скрывать эмоции. Отец заметил, что я вдруг возненавидел их с Аваной. Он заподозрил, что я узнал правду, и однажды, проследив за мной, нашел Флориль. Они начали ругаться. Флориль пригрозила, что расскажет всем правду, если Реми не даст ей увезти меня. И он… – Лютер с трудом сглотнул и скривился так, словно произнести слова вслух было мучительно больно. – И он убил ее. Вернее, сначала на пути его удара встал я.

– Твой шрам, – прошептала я и прижала ладонь к его груди.

Лютер кивнул, накрыв мою ладонь своей.

– Отцовская магия разорвала мне тело. Отец подумал, что я погиб, но Флориль поняла, что я жив. Она бросилась на меня, чтобы заслонить собой и защитить. Реми ударил ее следующей стрелой своей магии и бросил умирать в тех комнатах.

– Ах, Лютер! – шепнула я и другой рукой обвила ему пояс.

Я притянула его к себе и прижала голову ему к груди. Сердце Лютера бешено колотилось; рука, крепко стиснувшая меня, подрагивала.

– Тогда и появилась Блаженная Мать. Она исцелила меня и сказала, что мое время еще не пришло. Еще сказала, что ее люди нуждаются в помощи и что я смогу им помочь, если мне хватит храбрости. Потом она в видении показала мне взрослого меня, преклоняющего колени перед могущественной сероглазой королевой.

Я сделала резкий вдох и чуть отстранилась, чтобы взглянуть на Лютера.

– Люмнос показала тебе… меня?

Лютер смотрел мне в глаза, но взгляд его был устремлен сквозь меня в прошлое – перед его мысленным взором снова было то видение.

– Лицо Блаженная Мать мне не показала, только глаза. Я знал, что у членов Клана были серые глаза, и решил, что Люмнос сама решила вернуться в Эмарион за своей короной. Но, увидев тебя в тот день во дворце с Лили, я невольно задумался…

– Поэтому ты помогал мне? Поэтому ты столько раз защищал меня во дворце и прикрывал, понимая, что