Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

избранный, герой, предсказанный король, нуждающийся в золотом троне. Шпили притягивали взгляд к небу, к звездам над головой; бесконечные дворцы и храмы, каждый из которых был величественнее предыдущего, хранили память о подвигах героев. Конечно, любой, кто шел по этим улицам, тоже должен был быть героем, принцем, богом? Конечно, ничего не имело значения, кроме этого города?

Несомненно, этому способствовало то, что Некрад был обителью хрупких призраков. По углам толпились призраки, а ватлинги — ну, чем были старые ватлинги, как не пленкой из лягушачьей икры, размазанной по каркасу из несочетающихся костей? Их можно было игнорировать так же легко, как призраков.

Поэтому рогатые ватлинги не обратили внимания на Неважного, когда он вошел в северный барбакан. Северные ворота были защищены слабо; все сражения происходили на восточной стене, где люди сразили Каменного Дракона.

Рогатые ватлинги не боялись. Скеррис с самого начала избавила их от страха. А если низшие существа и боялись, то какое это имело значение? Они были вымирающим народом, пережитком прежних дней. Все чаны для размножения были переоборудованы для выращивания новой породы в соответствии с волей Богини.

Действительно, Богиня была в небесах в то утро. Иногда ее было трудно разглядеть из-за дыма от горящих башен, но рогатые ватлинги видели ее. Они обменивались воспоминаниями о ней, как охотники за реликвиями когда-то обменивались магическими камнями и вплетали их в свои истории. Если люди прорвутся через восточную стену, то Скеррис обязательно присоединится к сражению и сразит их! Будет богатый урожай костей, и из этой бойни родятся новые рогатые Ватлинги. Слава Скеррис!

Слава Скеррис — эти слова не имели никакого значения для Неважного. Он бормотал их, поднимаясь по лестнице в комнату стража ворот.

Комната стража ворот находилась почти на самом верху семиэтажного барбакана. Это было большое помещение; узкие щелевидные окна на задней и боковых стенах выходили во все стороны. Северная стена представляла собой неприступный каменный блок, построенный так, чтобы выдержать любое нападение. Напротив нее стоял трон из витого серебра, украшенный магическими камнями. Это было кресло стража ворот. Серебряные цепи тянулись от стула к полу под ним. Страж ворот мог по своей воле открыть массивные ворота четырьмя уровнями ниже или направить огонь каменных драконов, окружавших барбакан. Для глаз стража северная стена была прозрачна, как отполированный кристалл.

Кресло было сделано для изящной фигуры эльфа-колдуна, но на нем сидел ватлинг. С костями огра и рогами он выглядел на нем неуместно.

Неважный оглядел помещение. Шесть рогатых. Еще двое принадлежали к старому виду. Шансы невелики, даже если остальные ватлинги прятали ножи в своих одеждах.

«Смотрите, братья! - прогрохотал Ястребиный Полет у юго-восточного окна, — они добрались до парапета!» Другие ватлинги толпились вокруг него, вглядываясь в далекую восточную стену. По ней двигались крошечные точки, и Неважному было невозможно определить на таком расстоянии, были ли это люди или ватлинги. Ватлинги были существами города, его улиц и залов — их глаза не были созданы для дальнозоркости.

«Скеррис уничтожит их», — воскликнул Радостный, командир барбакана. Он поднялся с кресла стража ворот и прошел через комнату, с рычанием оттолкнув Неважного.

По барбакану пробежал трепет, весь город задрожал. Неважный почувствовал, как мягкая гелевая оболочка его псевдоплоти танцует в такт меняющимся течениям города. Рогатые ватлинги с их густой шерстью и закаленной в боях кожей не почувствовали этого вовсе.

Он подошел к трону стража ворот.

«Братья! Начинается!» — крикнул другой Ватлинг, и орава поспешила к юго-западному окну. Неважный оглянулся через плечо и мельком увидел тьму, поднимающуюся над Некрадом. Он не обратил на это внимания.

Вместо этого он занял трон, его бледные пальцы сжали подлокотники так сильно, что серебряные украшения в стиле барокко вонзились в псевдоплоть, словно шипы. Его зрение расширилось, когда магия вступила в силу, и северная стена стала прозрачной для него.

Группа оборванных людей устремилась к воротам. Они бежали, не колеблясь, навстречу вызванной тьме, бросая вызов всей мощи Скеррис. Все они, без сомнения, были героями.

В тот момент он понял, что они никогда не услышат о нем. Что он даже не будет упомянут в их легендах.

Он мог встать. Отказаться от трона и уйти. Остальные ватлинги все еще толпились у окон и не видели, как он сел в кресло стража ворот. Он мог уйти.

Вместо этого он произнес слово команды.

«Что это за предательство?» — взревел Радостный, а затем захрипел, умирая, когда в его покрытое шерстью горло вонзился нож ватлинга. Неважный закрыл глаза и ухватился за трон, магия текла через него, он был единым целым с городом. Ворота вздрогнули и со скрежетом начали открываться.

За его спиной умирали другие ватлинги. Затем когтистые руки схватили его, пытаясь оторвать от трона. Он держался, даже когда они нанесли ему удары топорами. Он запятнал трон своей жизненной жидкостью, лоскуты его псевдоплоти цеплялись за него, как лохмотья, держась достаточно долго —

Ворота открылись.

Спасибо, Тредей! Ольва сбросила птичью шкуру и спотыкаясь переступила порог. Толос схватил ее за руку, чтобы помочь удержаться на ногах. Идмаер и Серлис уже устремились вперед, за ними последовала дюжина рыцарей и небольшая группа солдат. Еще больше людей следовали за ними.

«Привратная башня!» — проревел Толос. Он отпустил ее и помчался к арке. Из темноты вынырнул рогатый ватлинг. Толос сразил его и ватлинга, стоявшего позади. «Держите ворота! — крикнул он, — или они закроют их за нами!» Солдаты проталкивались мимо Ольвы. Из-за стен доносились крики, топот людей, шлепающих по густой грязи, когда все больше и больше солдат армии Железной Руки бежали к открытым воротам или видели, что их товарищи покидают осаду, и присоединялись к ним в безумном порыве. Армия теряла порядок, превращаясь в толпу.

Волшебное дерево над Некрадом содрогнулось. Из него выросла новая ветвь, похожая на вытянутую руку великана, пальцы которой скользили по облакам. Она пронеслась над северным подходом, над дамбой и полем битвы. Там, где ее тень касалась земли, люди менялись. Заклинание мгновенно лишало их разума, превращая в рычащих животных, бегающих на четвереньках.

Ольва бросилась в сторону, вжимаясь в арку, когда тень пронеслась мимо. Ее край задел ее, и на мгновение она снова стала журавлем, летящим над дикой просторной лесной чащей, бесконечным зеленым пологом, изрезанным серебром прудов и рек, птицей, летящей вечно, без страха и сомнений, без мыслей о прошлом или будущем. Зверь был приветливой бездной — было бы так спокойно, так легко бросить все свои заботы и обязанности в эту пасть.