Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Неужели он действительно слышал голос Ян, призывавший его нанести удар? Ольва говорила, что молодой Дервин говорил о перемещении сил. То же самое говорила Смерть. И Ян тоже, много лет назад в Долине. Сны и предзнаменования, пророчества и силы, и Ян была вовлечена во все это. Альф этого не понимал, но его подбадривала мысль о том, что есть кто-то, кому он доверяет заботу о будущем. Правильно ли я поступил, Ян? Ты сказала мне, что я несу надежду всему миру. Ты это имела в виду? Или мне предстоит еще что-то сделать? У Ян тоже были свои триумфы — культ в Долине Просветленного почитал ее. И все эти годы они оберегали Дервина, держали лорда Боуна взаперти. Это тоже была победа.

Все они были храбрыми друзьями. Он не плакал, но ветер с Клоуленда иногда был чертовски пыльным.

Храбрые друзья, и остался только один.

Дредворм летел быстро через ночь Кладбища.

Меч в ножнах казался тяжелым. Он впивался в бедро сильнее, чем обычно. Альф списал это на маленького дредворма. Это жалкое существо было едва ли половины того размера, каким должно было быть, — остатки магии лорда Боуна. Он поправил Разрушитель Чар.

«Что мне теперь делать?»

«А?»

«Для чего я нужен теперь? Я был создан, чтобы убить Эрлкинга. Это было мое предназначение. Я был оружием своего создателя, и вкусил душу своего врага. Он мертв, насколько может быть мертв бессмертный. Теперь что мне делать?»

«А, да». Альф задумался над вопросом.

«Я слышал твои мысли. Твои элегии о Девяти».

«Что такое элегия?» — пробормотал Альф.

«Ты не говоришь мне не лезть в твои мысли?»

«Нет. Я рад, что могу поделиться некоторыми». Альф поерзал в костлявом седле. «Некрад. Это сейчас наша главная забота. Эрлкинг только и говорил, что о заклинаниях Скеррис. Возможно, большая часть этого была ложью, но Блейз призвал нас. Поэтому мы пойдем к нему и...»

«Я не это имею в виду. Я выполнил свою миссию. Я оружие без войны. Я не такой, как ты, владетель. Меня тяготят твои надоедливые сомнения, твое нытье о былых временах, твоя жалкая дружба...»

«Лжец!» — фыркнул Альф. «Ты чертов лжец, вот кто ты. То, как ты говорил о Лаэ прошлой ночью... И как ты прыгнул мне в руки в Невервуде, когда я назвал тебя своим другом. Тебе нужна компания, а не просто рука, которая будет держать тебя».

«Ложь».

Внизу мелькало Кладбище. Дредворм был маленьким, но чертовски быстрым. Пердия с трудом поспевала за его стремительным полетом. Скоро Некрад будет виден.

«Я скажу тебе еще кое-что», — сказал Альф. «Я называл тебя оружием зла».

«Я таковым и являюсь», — ответил меч, выкованный демоном.

«Я знаю твою жажду крови. Я чувствовал ее. Использовал ее. Ты чертовски хорош в убийствах. Но я не видел в тебе ничего, чего бы не было во мне. До того, как я стал владеть тобой, я не был чужд убийств. Да, благодаря тебе я стал лучше справляться с этим, так что мог винить тебя. Мог говорить себе, что должен быть хорошим, потому что ты зло». Альф покачал головой. «Но все никогда не бывает так просто. Нельзя так четко разделять. Все, что ты можешь сделать, — это пытаться, а когда облажаешься, исправлять свои ошибки».

«Ты не ответил на мой вопрос», — заметил Разрушитель Чар. «Для чего я нужен сейчас?»

«Спроси кого-нибудь поумнее».

Впереди облака рассеялись, и Альф увидел Некрад.

Гигантское дерево тени выросло из сердца города. Его сотворило заклинание, и даже без помощи зрения меча Альф мог сказать, что оно питается магией Некрада. Оно уходило корнями во тьму, его щупальца-корни погружались в бесконечные пропасти внизу. Титанический ствол возвышался, могучее любой башни или крепости, которую Альф мог себе представить. Его ветви простирались над землей. Звезды висели там, как плоды, и это были первые звезды — ведь тень черного дерева была первой ночью перед рассветом.

Потрясающее произведение магического искусства.

«Хотя, — признался Альф Разрушителю Чар, — у меня есть несколько предложений».

Они нырнули в сторону города.

Селемос висел над пропастью вечности и наблюдал, как заклинание обретает силу. Башня Плача завыла, стены задрожали. Нити тени и звездного света протянулись от основания башни, скользя по мощеной площади. Они исследовали местность, пока не обнаружили шрам к северу от башни, расселину, где когда-то стоял дворец лорда Боуна. Щупальца скользнули в эту трещину в городе, проникли в Ямы и присосались к магии Некрада.

Башня задрожала. Столб тьмы - нет, ствол! – поднялся. Церемос больше не мог видеть Башню Плача, только мерцающие тени от заклинания, окутавшего ее. Окно кабинета превратилось в колеблющееся светлое пятно под поверхностью. Балкон выступал, последний кусочек башни, не поглощенный заклинанием.

Пряди света, как семена на ветру, танцевали над крышами. Они мерцали над дворцами и статуями, над фронтонами и барельефами, над тысячелетними памятниками. Истории меняются по мере того, как их рассказывают, живые забывают, даже бессмертные эльфы превращаются в призраков и теряют все воспоминания в воющей пустоте. Но камень Некрада живуч, камень Некрада помнит.

Заклинание подействовало на город.

И дерево росло. Ветви тени распростерлись по загрязненному копотью небу, отражая улицы внизу. Листья этого неземного дерева магии были темны, как ночное небо. И вот! Ветви принесли плоды, тысячи звезд вспыхнули существуя. Сначала одна, потом еще несколько, потом буря звезд, небесное воинство, марширующее по небесам.

«Ты не знаешь себя», — подала голос Скеррис. «Но узнаешь».

Одна из ветвей вспыхнула тьмой. Она с треском пронеслась по небу, как перевернутая молния, на мгновение став гораздо более плотной и реальной, чем остальная часть призрачного дерева-тени, магия заклинания на мгновение сосредоточилась в одном месте. Она коснулась города. Темный огонь лизнул шпиль, затем, танцуя, исчез. Другая ветвь вспыхнула, на мгновение соединив землю и небо, а затем отскочила назад. Еще одна, еще одна.

Еще одна, рядом с Домом Рогатого Змея.

Галарин Древнейшие-Дни, Эмлис Арун. Последние вампиры.

«Наш путь сложнее. Мы должны сдерживать зверей, пока заклинание не будет полностью сформировано», — сказала Скеррис. «Но я впервые увижу тебя снова, Адиорно».

«Я не...» — запротестовал Селемос, но затем заклинание охватило его.

Заклинание рассказало ему историю, рассказало ее так хорошо и глубоко, что она проникла в его мозг и сформировала все, о чем он думал, рассказало ее так