Для тебя бессмертный - Сим Симович

— Я болен, — Филипп пожал узкими плечами, не меняя позы. — И я выполнил свой обет. Акра взята. Флаг Франции развевается над стенами. Моя совесть чиста перед Господом. А эти… — вялый жест платком в сторону коленопреклоненных, — это теперь твое бремя.

Ричард скрипнул зубами. Желваки на скулах заходили ходуном. Он знал правду. Филипп не болен. Филипп хитер. Он видит, что поход завяз. Что Иерусалим — это мираж. И он хочет вернуться в Европу первым, чтобы откусить куски от владений Плантагенетов, пока Лев застрял в песках.

Но сейчас враг был не Филипп. Враг был за стенами шатра. И враг лгал.

Ричард снова навис над послом.

— Где Истинный Крест? Саладин клялся вернуть Древо Господне сразу после падения города. Где оно?

Старик-посол поднял глаза. В них читался страх, но за страхом — твердость фанатика.

— Крест в пути, король. Он свят для нас тоже. Пророк Иса почитаем в Исламе. Мы не можем… везти его без охраны. Нужно время.

— Ложь!

Ричард схватил тяжелый золотой кубок и швырнул его в сторону входа. Грохот металла о доспех.

В проходе стоял Виктор. Неподвижный. Статуя в кольчуге. Кубок ударился о его нагрудник, отскочил и покатился по ковру, расплескивая вино, похожее на кровь. Воин даже не моргнул. Не шелохнулся. Ледяные глаза смотрели сквозь послов, сквозь шатер, куда-то в пустоту.

Ричард на секунду встретился взглядом с Виктором. В глазах Бессмертного он увидел то, что искал. Не осуждение. Не страх. Понимание. Холодное, математическое понимание неизбежности.

Король отвернулся от стражи и снова впился взглядом в сарацин.

— Вы тянете время, — голос Ричарда стал сухим, деловым. Истерика ушла, уступив место холодному расчету полководца. — Саладин ждет подкреплений из Египта. Он ждет, пока жара и болезни добьют мою армию. Он думает, что две тысячи семьсот пленных — это щит. Что я не посмею тронуть гарнизон, пока идут переговоры.

Посол молчал. Капля пота стекла по его виску, запуталась в бороде. Молчание было красноречивее слов.

— Чем мне их кормить? — вопрос был риторическим. — У моих людей сухари с червями. Вода в колодцах отравлена трупами, которые вы туда накидали при осаде. А я должен тратить припасы на врагов, которые завтра возьмут мечи и ударят мне в спину?

— Султан заплатит… — прошелестел посол. — Двести тысяч динаров. Золото…

— Золота нет! — рявкнул Ричард. — Есть только песок и слова. Словами сыт не будешь. Месяц! Я ждал месяц. Срок вышел вчера на закате.

Филипп в своем углу демонстративно зевнул, прикрыв рот платком.

— Решай, Ричард. Мне нужно подписать бумаги перед отплытием. Если ты намерен продолжать беседу с этими достойными мужами до вечера, я удалюсь.

Львиное Сердце посмотрел на француза. В этом взгляде смешалось презрение и зависть. Филипп мог позволить себе уйти. Ричард — нет. Он был заложником собственной славы, собственной гордыни.

— Выведите их, — приказ прозвучал глухо.

Стража шагнула вперед. Грубые руки схватили послов за локти, вздернули на ноги. Старик попытался что-то сказать, но получил тычок древком копья в спину.

— Передайте Саладину, — Ричард подошел к выходу, глядя на залитый солнцем лагерь. — Передайте, что король Англии не торговец коврами. Он не торгуется честью. И он платит по счетам. Сразу.

Послов выволокли наружу. Шум борьбы стих. В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием мух над пятном разлитого вина.

Ричард подошел к столу. Оперся на него обеими руками, опустив голову. Рыжие волосы упали на лицо, скрывая выражение глаз. Плечи вздымались тяжело, ритмично.

— Ты убьешь их, — это был не вопрос. Филипп констатировал факт, разглядывая свои ухоженные ногти.

— У меня нет выбора, — глухо ответил Ричард.

— Выбор есть всегда. Можно отпустить. Проявить христианское милосердие. Папа в Риме будет в восторге.

— И получить три тысячи солдат в тылу, когда мы пойдем на Яффу? — Ричард поднял голову. — Ты бы так поступил?

Филипп улыбнулся. Тонкой, змеиной улыбкой.

— Я? Нет. Я бы продал их в рабство. Или использовал как живой щит при штурме. Но я не герой, Ричард. Я политик. А ты… ты Лев. Львы едят мясо.

Француз грациозно поднялся. Поправил складки мантии.

— Делай что должен. Я не буду вмешиваться. И… мои люди в этом участвовать не станут. Герцог Бургундский получил приказ. Это твоя бойня. И твоя слава. Или проклятие. Как посмотрят летописцы.

Филипп направился к выходу. Проходя мимо Виктора, он на секунду задержался. Окинул взглядом огромную фигуру, заляпанную чужой кровью. Поморщился от запаха железа и пота, исходящего от воина.

— Чудовища нужны королям, — пробормотал Филипп, ни к кому не обращаясь. — Но держать их во дворце дурной тон.

Он вышел. Полог опустился, отрезая полоску света.

Ричард остался один. Ну, почти один.

Король медленно повернулся к Виктору. Между ними было пять шагов и пропасть социального статуса. Но сейчас, в этой духоте, они были равны. Два убийцы. Один отдает приказы, другой их исполняет.

— Ты слышал? — спросил Ричард. Голос сел, стал хриплым.

Виктор кивнул. Один раз. Коротко.

— Они не привезут Крест. И выкуп не привезут. Саладин играет нами. Он думает, что рыцарский кодекс свяжет мне руки. Что я не смогу переступить через… через «не убий».

Ричард подошел к столу, налил себе вина. Выпил залпом, не разбавляя. Красные капли стекли в бороду.

— Бароны будут ныть, — король говорил с самим собой. — Тамплиеры начнут грозить карой небесной. Они все хотят быть святыми. В белых плащах. Чистенькими. А кто будет делать грязную работу? Кто будет разгребать это дерьмо,