Для тебя бессмертный - Сим Симович

Глаза Ричарда встретились с ледяными глазами Виктора.

— Ты был там. В городе. Когда мамлюки прорвались.

— Был.

— Я слышал… разное. Что ты потерял кого-то. Женщину.

Лицо Виктора не дрогнуло. Ни один мускул. Каменная маска. Но воздух вокруг него стал холоднее на пару градусов.

— Это не имеет значения, — голос Виктора звучал как скрежет жерновов.

— Имеет, — Ричард подошел ближе. От него пахло вином, старым потом и яростью. — Боль делает нас зрячими. Ты видишь их не так, как эти… святоши. Ты видишь врага. Просто врага. Без шелухи.

Король положил тяжелую руку на наплечник Виктора. Ладонь сжала металл.

— Если я отдам приказ… армия встанет. Они начнут мяться, молиться, искать оправдания. Мне нужен кто-то, кто начнет. Кто сделает первый взмах. Сдвинет лавину.

Пауза. Тишина в шатре стала плотной, осязаемой. Муха села на край опрокинутой чернильницы, потирая лапки.

— Я сделаю, — просто сказал Виктор.

Никакого пафоса. Никакой клятвы верности. Простая констатация факта. Инструмент готов к работе.

Ричард выдохнул. Плечи короля опустились, словно с них сняли невидимый груз.

— Ступай. Жди сигнала. Когда я подниму руку…

— Я знаю, что делать.

Виктор развернулся. Четко, по-военному. Кольчуга звякнула. Он направился к выходу, оставляя короля наедине с его картой и совестью.

У выхода он наступил на валявшийся кубок. Золото смялось под подошвой солдатского сапога. Он даже не посмотрел вниз.

Снаружи солнце продолжало жарить землю. Но теперь этот свет казался предвестником пожара.

Виктор вышел на воздух. Вдохнул раскаленную пыль. Внутри было пусто. Ни сомнений, ни жалости. Механизм был взведен. Осталось нажать на спуск. И он знал, что палец Ричарда уже лежит на крючке.

Равнина Аюбия плавилась. Воздух над потрескавшейся землей дрожал, искажая очертания далеких холмов. Солнце, белое и злое, стояло в зените, превращая долину в гигантскую жаровню. Тени исчезли, спрятались под подошвы сапог и копыта лошадей.

Здесь пахло не войной. Пахло загоном для скота.

Две тысячи семьсот человек. Огромная, колышущаяся масса тел, сбитая в плотный круг. Веревки врезались в запястья, связанные за спиной. Веревки стягивали лодыжки, позволяя делать лишь короткие, семенящие шаги. Халаты, когда-то белые и синие, превратились в серые тряпки, пропитанные потом и пылью.

Вокруг живого моря — стена из железа. Кольцо оцепления. Английские лучники, пуатевинские копейщики, рыцари-госпитальеры в черных плащах с белыми крестами.

Тишина стояла такая, что слышно было, как жужжат мухи. Миллионы мух. Они облепляли потные лица пленных, лезли в глаза, в носы. Связанные руки не могли их отогнать. Люди лишь дергали головами, как лошади в стойле.

На вершине холма, возвышаясь над морем голов, застыла группа всадников.

Ричард Львиное Сердце сидел на вороном жеребце. Конь рыл копытом землю, чувствуя напряжение всадника. Король был без шлема. Рыжие волосы горели огнем на солнце. Лицо каменное, взгляд устремлен поверх голов пленных, в сторону горизонта, где должен был появиться караван с выкупом.

Горизонт был пуст.

Рядом — знаменосцы. Штандарты Англии и Иерусалимского королевства висели безжизненными тряпками — ветра не было. Чуть поодаль — бароны, графы. Шепот пробегал по рядам знати, как сухой лист по камням.

— Это безумие… — голос молодого рыцаря де Прео дрожал. — Они безоружны. Они сдались под слово короля.

— Слова имеют цену, — отозвался старый ветеран, не поворачивая головы. — Саладин не заплатил. Контракт расторгнут.

— Но убить всех? Здесь? Как скот? Бог проклянет нас.

— Бог сейчас смотрит в другую сторону.

Ричард поднял руку. Медленно. Тяжело. Словно воздух вокруг стал водой.

Жест был простым. Рубящий взмах ладонью вниз.

Приказ отдан.

Сигнал передан трубачам. Резкий, визгливый звук горна разрезал тишину. Он должен был стать спусковым крючком.

Но выстрела не последовало.

Строй пехоты дрогнул, но не сдвинулся с места. Лучники опустили луки. Копейщики переглядывались, ища поддержки у соседей. Никто не хотел делать первый шаг. Убивать в бою, когда кровь кипит от адреналина, когда враг вооружен и опасен — это доблесть. Это работа солдата. Рубить головы связанным, сидящим на земле людям — работа палача.

Палачей среди рыцарей не было. Были воины, скованные кодексом чести, страхом перед грехом и простой человеческой брезгливостью.

— Вперед! — рявкнул капитан наемников, пытаясь подбодрить своих людей пинками. — Чего встали, псы⁈ Руби! Это приказ короля!

Солдаты жались друг к другу. Кто-то начал молиться. Кто-то демонстративно отвернулся.

Заминка затягивалась. Тишина становилась опасной. Еще минута — и приказ будет проигнорирован. Авторитет короля рухнет. Армия поймет, что может не подчиняться. Это конец дисциплины. Конец похода.

Ричард на холме побелел от ярости. Рука потянулась к мечу. Он готов был сам въехать в толпу и начать рубить своих же трусов.

В этот момент строй разомкнулся.

Из задних рядов, расталкивая плечами застывших солдат, вышла фигура.

Высокий. Широкий в плечах, как крепостная башня. Кольчуга тускло блестела, покрытая слоем пыли. Лицо — маска, лишенная выражения. Глаза — два осколка льда.

Виктор Крид.

Он шел к черте оцепления размеренным, тяжелым шагом. Сапоги впечатывались в грунт. Скрип кожи и звон металла — единственные звуки в мертвой тишине.

Солдаты расступались перед ним с поспешностью, граничащей с паникой. Освобождали дорогу не командиру, а стихии. Зверю, которого выпустили из клетки.

Виктор остановился в шаге от сидящих пленных.

Ближайший сарацин — молодой нубиец с шрамом на щеке — поднял голову. В темных глазах плескался ужас. Он попытался отползти, скребя пятками землю, но плотная толпа