Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Ох, и ловок ты, казак, – растерянно проворчал мужик, запуская руку во внутренний карман за лопатником.

* * *

Вернувшийся из города Григорий с довольным видом сунул в телегу под сено увесистый мешок и, подойдя к сыну, еле слышно сообщил:

– Ну, всё, Матвейка. Теперь можем и не работать. На три жизни вперёд обеспечены.

– Знакомец твой не проболтается? – так же тихо уточнил Матвей.

– Не станет он болтать. Ему и самому за такое дело может крепко попасть. Это, почитай, сразу каторга, что не донёс о таких цацках. Тут потребно первым делом в полицию бежать.

– Ага, а они с ходу станут требовать рассказать, с чего вдруг решил, что цацки ворованные и где остальное спрятал, – презрительно фыркнул парень. – Нет уж. Пусть вон у каторжных ищут. Небось в полиции все знали, где они живут, а трогать то ли боялись, а может, и вообще долю свою имели.

– Ты полегче. Язык придержи, – жёстко осадил его Григорий.

– Да ладно тебе, батя. Небось и сам так думаешь, – отмахнулся Матвей.

– Ну, чего я там думаю, то моё дело, а вот ты запомни. С сильным не борись, с богатым не судись. А полиция завсегда права будет, потому как она на империю работает.

– Это что ж я за казак буду, ежели сильного испугаюсь? – иронично хмыкнул парень. – Нет, батя. Тут не судиться, тут хитростью надо. Чтобы ни у кого к тебе даже случайных вопросов не было.

– Да уж, перебаламутил ты в тот раз город, – проворчал Григорий, теребя себе чуб. – По сей день вспоминают. Умудрился же. Одними ножами кучу народу положил.

– А чего, мне надо было их пряниками угощать? – фыркнул парень. – Ну да хрен с ними. Я вон ножи кухонные продал. Обе укладки.

– И почём?

– Двадцать четыре рублика на ассигнации, – гордо ответил Матвей, протягивая отцу деньги.

– Уже с прибытком, – рассмеялся кузнец. – Ну и ловок же ты в торговле. Что ни новинка, так первым делом уходит.

Их разговор прервал очередной покупатель. Но едва только Матвей поднял голову, как сразу узнал в купце того самого мужика, которому советовал сделать себе для серебра переносной сейф с наручником. Купец, едва приметив на прилавке замки, жестом подозвал к себе помощника и, ткнув в запоры пальцем, спросил:

– Цена прежняя?

– И тебе здоровья, мил человек, – усмехнулся парень. – Прежняя.

– Серебром возьмёшь? – деловито поинтересовался купец, принимаясь рассматривать замки.

– И серебром берём и ассигнациями, – кивнул парень, продолжая улыбаться.

– Сколько замков при себе имеется?

– Два десятка тех и других всего имеем. Только торговать стали, ещё и не продали ни одного.

– Мало, – скривился купец. – Ну да делать нечего. Все заберу. Серебром плачу, – закончил он, забирая у слуги увесистый сундучок и со стуком ставя его на прилавок.

– Как пожелаете. Батя, прими, будь добр, – перенаправил Матвей покупателя.

С местными монетами кузнец разберётся лучше него, в этом парень даже не сомневался. Так что Григорий принялся пересчитывать получаемые деньги, попутно проверяя их качество, а сам Матвей переключился на очередного мастерового, задумчиво вертевшего в руках набор стамесок. Это тоже было одним из предложений парня. Помня, как крестьяне и мастера выискивали по ярмарке толковый инструмент, он уговорил отца отковать пару комплектов столярных стамесок и тёсел. Благодаря механизации, инструмент выходил ровный, гладкий, и заточен был так, что им бриться можно было.

Так что задумчивость мужика понять было можно. С первого взгляда становилось понятно, что комплект отличного качества и прослужит долго, но и стоит он наверняка дорого. Вот и мучился мастер, пытаясь решить, так ли сильно нужна ему такая роскошь.

– Не сомневайся, мил человек, – чуть подтолкнул его Матвей. – Инструмент добрый, от души делан. Долго прослужит.

– Да уж вижу, что не абы как ковался, – вздохнул мастер. – И набор хорош. Даже гнутые стамески имеются. Да только дорого ведь за него попросишь.

– Даром, уважаемый, только птички чирикают, – усмехнулся в ответ Матвей. – Сам мастер, понимать должен, что в инструмент этот куча труда вложена. Да ещё и сталь издалече везти пришлось. Это тебе не крица болотная. Послушай, как звенит, – продолжал напирать Матвей, подхватывая из укладки пару стамесок и не сильно стукая их друг об дружку.

Кованая сталь и вправду зазвенела, словно оружейный клинок. Уважительно кивнув, мужик испустил очередной тяжёлый вздох и, махнув рукой, спросил:

– Почём отдашь, казак?

– Пять рублей на ассигнации, – отрезал парень. – Да ты, прежде чем кривиться, сам посчитай. В наборе семь прямых стамесок и четыре гнутых и все разного размера. А к ним ещё и выборка, чтобы ложки резать или ещё чего такое же. Дюжина штук и всё удовольствие за пятёрку. Да ещё и укладка кожаная.

– Мне за ту пятёрку год руки ломать приходится, – укоризненно проворчал мужик.

– А мы за этот комплект у горна два дня угольной пылью дышали да руки окалиной жгли, – огрызнулся Матвей. – Что сами делаем, то и продаём. А хочешь дешевле, вон, у городских кузнецов железные купи. На первом же сучке согнутся или вообще сломаются. Сказано тебе, тут сталь почитай оружейная. И заточку держит, и нажимать смело можно, не согнёшь.

Уже собравшийся уходить купец остановился, когда его помощник, ухватив его за рукав, принялся что-то тихо шептать ему на ухо. Вернувшись к прилавку, купец отодвинул мастерового и, подтянув к себе укладку, принялся внимательно изучать инструмент.

– Твоя работа? – повернулся он к парню.

– Мы только своим торгуем. Потому и ответ за свой инструмент держать готовы. И за замки тоже, – пожал парень плечами.

– Домой, говоришь? – повернулся купец к слуге.

– Истинно так, Модест Петрович, – закивал слуга. – Прошка наш уж сколько раз говаривал, что сам многое сделать может, да инструмента толкового не имеет.

– Так ведь пропьёт он его, шельма, – удручённо вздохнул купец. – Вот ведь наказанье божье. Пока трезвый, мастер, хоть в ноги кланяйся. А как запьёт, так до исподнего всё спускает. И ведь не прогонишь. Родич, будь он неладен.

– А вы ему инструмент только для работы выдавайте. А как закончил, так укладку под ключ, – чуть подумав, посоветовал Матвей. – Дома-то небось и ключница имеется?

– А как без неё, – развёл купец руками.

– Вот ей и велите. Выдавать только для работы, а после забирать и прятать.

– Дельно, – с интересом одобрил купец. – Вот, держи, – принял он решение, доставая из кармана лопатник и протягивая парню ассигнацию в пять рублей. – Благодарствуй, мастер, – попрощался он, забирая укладку.

– Эй, а я как же? – вдруг возмутился мастеровой. – Я ж прежде тут стоял.

– Так ты, мастер, думать изволишь, а человек покупает. Да ты не шуми. У меня ещё одна имеется, – успокоил его