Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– То-то я смотрю, у него на руках такие же отметины, как у вас с батей, – вдруг выдала Катерина.

– И ты у меня в пластуны подалась, как мамка? – тут же поддел её Матвей.

– Да ну тебя. Тебе всё б зубоскалить, – фыркнула девушка. – А отметины те сразу заметно, как на руки глянешь. Это ж ожоги от окалины, верно?

– Они самые, – улыбнулся парень, вертя перед собой свой кулак. – Я только одного никак не пойму. Тебе-то о том откуда знать?

– А я их сразу заметила, когда ты мне инструмент правил. Помнишь?

– Было такое.

– Вы тогда с батей наш топор сломанный в руках крутили, а я приметила, что у вас с батей руки почитай одинаковые. И отметины такие же. Ты самовар занеси и на свою половину ступай. Я вам чаю сама принесу, – сменила она тему, заметив, что самовар вскипел.

– Благодарствуй, Катюша, – улыбнулся Матвей, подхватывая пузатого.

Мужчины уже перешли в его кабинет, так что, оставив самовар на столе, Матвей отправился следом. Там уж всё было накрыто к долгому, обстоятельному чаепитию. Увидев сына, Григорий жестом указал ему на свободное полукресло и, повернувшись к гостю, продолжил разговор:

– Выходит, ты с того дня так и не выправился?

– Не выходит, Гриша, – грустно улыбнулся Николай. – Да и много ли мне одному потребно? Есть чего пожевать и где голову преклонить, и ладно. Вот сына жаль. Ему с таким отцом и не жениться. Кому такие родичи сдались?

– Ты это, Никола, брось. Мастер ты добрый. Я работу твою знаю. И оружейник всегда был не из последних. А то, что сложилось так, не твоя вина. Тяжкое время у каждого случиться может.

– Выходит, не возьмёшь в батраки? – благодарно кивнув, прямо спросил казак.

– Нет. В батраки не возьму. А вот помочь помогу. Есть у меня шашка добрая. Не булат, конечно, но и не абы что. Сам ковал, ему вон, – кивнул Григорий на сына. – Да и не нужна парню твоему пока булатная. Пусть прежде опыту наберётся.

– Бать, – подумав, осторожно вступил Матвей в разговор. – У меня там в трофеях револьвер имеется. С запасом патронов отдам?

– Рабочий? – деловито уточнил Григорий.

– Не новый, но ещё послужит, – спокойно кивнул парень. – И кобылку степную отдать можно. Всё одно она у нас заместо игрушки.

– С жеребёнком отдадим, – чуть подумав, кивнул мастер. – Погоди, а тот карабин, что ты со степняков взял, где?

– Старый он, – чуть скривился Матвей. – Не ухаживали за ним толком.

– Всё одно лучше, чем с капсюльным, – развёл Григорий руками.

– Как скажешь, – не стал парень спорить.

– В общем, так, Никола. Будет тебе справа воинская. И карабин, и револьвер, и шашка. А в довесок отдадим кобылу степную с жеребёнком. Даст бог, хоть с этого выправлять хозяйство начнёшь.

– Гриша… – хрипло охнул казак. – Век буду бога молить…

– Да уймись ты, – отмахнулся кузнец. – Не дело это, чтобы добрый мастер в батраках ходил. Ты, Никола, одно помни. Есть тебе для кого жить и стараться. Сын у тебя. Жены твоей продолжение. О том помни. А за железо, даст бог, сочтёмся.

– Дай вам бог, казаки, – прохрипел Николай, закрыв лицо мозолистыми ладонями и вздрагивая всем телом.

Только заметив влажную дорожку на его почти седой бороде, Матвей вдруг понял, что этот сильный, многое повидавший мужчина, плачет. Растерянно глянув на отца, парень поднялся и, выйдя на кухню, принёс ковш холодной воды. Без единого слова, поставив его на стол перед гостем, парень сел на своё место и взъерошив чуб, мысленно проворчал: «Да уж, в каждой избушке свои погремушки».

* * *

Молот с грохотом опустился на заготовку, и на клинке стала проявляться режущая кромка. Григорий, монотонно тюкая лёгким молотком по клинку, показывал точку, на которую должен был опуститься боёк молота, и Матвей опускал свой инструмент именно туда. Работа эта была чем-то сродни медитации. Максимальная сосредоточенность, концентрация и точность. Проковав клинок, кузнец снова сунул его в горн и, отложив молоток, шагнул к ведру с водой.

Матвей, прислонив молот к колоде, на которой стояла наковальня, утёр пот с лица локтем и, краем глаза заметив у двери какую-то тень, резко развернулся. Григорий, реагируя на его движение, подхватил со стола клещи и также развернулся в ту же сторону.

– Ой! – растерянно пискнула Катерина, не ожидавшая подобной реакции.

– Ты чего тут, Катюша? – расслабившись, улыбнулся парень.

– Так мама Настя прислала узнать, не нужно ли чего и как ещё долго вы тут будете? У нас к ужину уж готово всё. Может, вам сюда принесть?

– Неси, дочка, – с улыбкой кивнул Григорий. – Мы теперь отсюда не скоро выйдем.

– Ох, и работа у вас, – удивлённо протянула девушка. – Я б уже давно ноги протянула, так надрываться.

– Доброе оружие, Катюша, оно всегда сложное, пока делается, – вздохнул Матвей. – Потому винтовки все на больших мануфактурах изготавливаются. Одно дело, клинок на заказ отковать, и совсем другое – для целого воинства их наделать. Тут, пожалуй, и жизни не хватит.

– Так ты ж сам говорил, что пистолет сделал. Этот, как его, самовзводный, – напомнила Катерина.

– Так я один сделал. Для себя. Вон, даже батя от него отказался.

– С чего? Он же вроде удобнее, – не сдержала девушка любопытства.

– Матвей его почитай полгода делал, – отмахнулся Григорий. – Один. А что было б, вздумай он хоть полдюжины собрать? Я уж как-нибудь по старинке, револьвером обойдусь. Да и некуда его мне теперь. Всё. Отслужил своё, – вздохнул кузнец с заметной грустью в голосе.

– Не смеши людей, батя, – усмехнулся парень. – Ты и теперь ещё в лаве любого молодого поучишь, как рубить правильно.

– Ну, может, и так, – не стал спорить кузнец, заглядывая в жерло горна. – Готов, Матвей? – повернулся он к сыну.

– Готов, – кивнул парень, подхватывая молот.

Выхватив разогретый клинок, Григорий переложил его на наковальню, и по двору поплыл уже привычный звон. Катерина принесла им в кузню ужин и, дождавшись, когда мужчины поедят, унесла посуду. Кузнецы же, чуть передохнув, вернулись к работе. Домой они вернулись через два дня. Отмывшись в бане, они завалились отдыхать. Работа с булатом выматывала не хуже долгого ожидания.

Так что следующая неделя была отдана отдыху. Отоспавшись, Матвей выбрался из своей комнаты во двор и, широко зевая, поплёлся к бочке с водой. Умывшись, парень огляделся и, вспомнив, что давно собирался проверить лошадей, отправился на конюшню. Буян встретил его тихим ржанием, тут же принявшись тыкаться носом в карманы. Знал, баловень, что хозяин без угощения не приходит.

Не желая обманывать ожидания жеребца, Матвей