Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Наньгун Сы резким выкриком перебил ее:

– Ты вообще понимаешь, что говоришь?!

– Я…

Его крик заставил Сун Цютун содрогнуться всем телом. Она подняла свое заплаканное прекрасное личико, и ее губы затряслись.

– Я…

– Как ты могла так поступить? Я… Я и подумать не мог, что ты на такое способна!

Услышав слова Наньгун Сы, люди вокруг невольно нахмурились и начали обмениваться многозначительными взглядами. Кое-кто не удержался и зашептал:

– Я давно слышал о том, что в школе Жуфэн мужчин уважают намного больше женщин, но никак не ожидал, что в подобной ситуации Наньгун Сы набросится не на Е Ванси, а на жестоко обиженную барышню Сун. Просто мороз по коже.

– Верно, он совсем не отличает хорошее от дурного.

Чу Ваньнин отозвал Тяньвэнь, еще когда услышал, как Сун Цютун во всем призналась. Теперь, видя разгневанного Наньгун Сы, он тоже был слегка сбит с толку.

Он помнил, что Наньгун Сы порой бывал весьма высокомерным и своенравным, но в то же время всегда вел себя порядочно и не совершал откровенно неразумных поступков. Если уж искать в этой истории виноватого, им должен быть Е Ванси, а никак не Сун Цютун.

Однако ярость Наньгун Сы явно была направлена на одну лишь Сун Цютун… Почему?

Из всех гостей один лишь Мэй Ханьсюэ спокойно сидел на своем месте и, попивая вино, наблюдал за скандалом. Будь в зале Сюэ Мэн, он бы сразу заметил, что этот Мэй Ханьсюэ совершенно не похож на того, с которым он недавно столкнулся в саду. Сейчас он выглядел как тот самый бесстыжий распутник, знакомый Сюэ Мэну еще по Персиковому источнику: раскованный красавец, чьи движения, как и взгляд, были полны затаенного кокетства.

Сун Цютун продолжала лить горькие слезы, попутно спихивая на Е Ванси всю вину за постыдный проступок. Сам же Е Ванси, видимо, ошарашенный внезапным разоблачением, не произносил ни слова, лишь стоял в полной растерянности и вытаращенными от изумления глазами глядел на женщину, которую когда-то купил в палате Сюаньюань.

– Недостойная Цютун так слаба духом, что ей не хватило мужества ради сохранения своей чистоты наложить на себя руки до того, как молодой господин Е к ней притронулся. Жалкое тело Цютун и все, что она имела, было даровано молодым господином, и теперь… теперь я понимаю свою ошибку… я… я буду беспрекословно во всем повиноваться молодому господину…

Выслушав до конца ее горестные стенания, Наньгун Сы вдруг резко поднял голову и закрыл глаза.

В свете свечей, поначалу таком ярком и теплом, на его лицо легли смутные зловещие тени. Ресницы дрогнули, словно он изо всех сил пытался сдержать что-то в себе. Обе его руки сжались в кулаки, и он судорожно сглотнул, пытаясь пережить сильнейшее потрясение.

Наньгун Сы держался. Его скулы резко заострились, а на висках вздулись вены. Наньгун Сы держался. Все его тело била дрожь, а вскипевшая кровь нещадно жгла сердце, будто языки жестокого пламени.

Он держался-держался, но в конце концов, яростно выругавшись, резко выхватил меч из ножен и одним ударом разрубил надвое низкий пиршественный стол, стоявший перед Сун Цютун. Все, хватит!

– Сун Цютун, знаешь ли ты… То, что я больше всего на свете ненавижу и никогда не потерплю, – это ложь! – Едва договорив, он тут же крикнул: – Е Ванси!

– Молодой господин.

– Е Ванси, подойди сюда!

Е Ванси молчал, не двигаясь с места.

Тогда Наньгун Сы резко обернулся и, устремив на него взгляд своих влажных, покрасневших глаз, повторил:

– Подойди!

Е Ванси выполнил приказ. Взволнованные зрители этой драмы ожидали, что сейчас Наньгун Сы вонзит меч прямо Е Ванси в грудь, а потом вспорет лицемерной скотине брюхо, вырежет сердце и швырнет его на пол. Затаив дыхание в предвкушении, люди немигающими взглядами следили за происходящим.

Наньгун Сы, тяжело дыша, какое-то время молча глядел на Е Ванси, а затем хрипло велел:

– Ты, отмени технику изменения голоса.

– Техника изменения голоса? – Гости принялись растерянно переглядываться. – А при чем тут она?

– Ого, как странно. И для чего Е Ванси техника изменения голоса? Неужели его собственный голос так ужасен, что он боялся кого-нибудь им напугать? Или же в его настоящем голосе скрывается какая-то постыдная тайна?

В ответ на требование Е Ванси опустил глаза и ответил:

– Я не могу этого сделать, молодой господин.

– Что ты такое говоришь? – опешил Наньгун Сы, глядя на него.

– Я применял эту технику каждый день начиная с тринадцатилетнего возраста, то есть уже больше десяти лет. Техника изменения голоса очень глубоко проникла в мое духовное ядро. – Помедлив, Е Ванси спокойно добавил: – Мой настоящий голос, увы, не вернуть.

Потрясенный Наньгун Сы отшатнулся и надолго умолк. Затем он поднял голову, посмотрел на мужчину, который с каким-то странным выражением на лице сидел на почетном хозяйском месте, и вопросительно пробормотал:

– Отец?

Тут Наньгун Лю наконец заговорил:

– Сы-эр, это и впрямь достойно сожаления, но… Е Ванси добровольно решил изменить свой голос. То, что все зашло так далеко, и для меня стало полной неожиданностью. В любом случае тебе не стоит так сильно переживать.

– Но ведь…

Наньгун Лю сошел с возвышения. Встав за рядами стражников, он заложил руки за спину и объявил:

– Мне известно, что вы с Е Ванси с самого детства были очень дружны, и я невероятно признателен за его верную службу в течение всех этих лет. Однако, как бы то ни было, он… вступил в преступную любовную связь с Сун Цютун, попрал моральные устои и оскорбил своего господина. Все эти тягчайшие преступления требуют самого сурового наказания.

Никто не ожидал, что Наньгун Сы в ответ на слова отца вдруг пораженно воскликнет:

– Отец!!!

Наньгун Лю взмахнул рукой. Из его ладони вырвался луч голубого света и вмиг окутал Наньгун Сы запечатывающей завесой. Тот поначалу остолбенел, но почти сразу гневно взревел и принялся биться о стенки – в бессмысленной попытке противостоять древней технике «Предостерегающая завеса», которая передавалась в школе Жуфэн из поколения в поколение. В истории школы было немало случаев отцеубийства и захвата власти, поэтому сыновья глав стали еще в детстве заключать со своими отцами соглашение на крови, согласно которому отец в любой миг мог окутать своего отпрыска изолирующей завесой, которая держалась чуть меньше половины стражи, не позволяя тому вырваться. Так что, как бы силен ни был Наньгун Сы, освободиться он не мог.

Кроме всего