Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– И в чем радость наблюдать за вами, когда вы моетесь? – недовольным тоном перебил ее незнакомец. – Лучше уж отправиться на пик Сышэн и подглядывать за омовением старейшины Юйхэна.

История о том, как одна из учениц пыталась подглядывать за старейшиной Юйхэном, уже давно стала одним из любимейших преданий всего мира совершенствующихся, поэтому, как только незнакомец о ней упомянул, всем сразу стало смешно. Некоторые, кто был посмелее, даже покосились было в сторону Чу Ваньнина, но быстро опустили головы: лицо этого человека исказила такая ледяная ярость, что на него было жутко смотреть.

Незнакомец тем временем обошел вокруг Наньгун Сы и Сун Цютун. Вдруг, будто о чем-то вспомнив, он хлопнул в ладоши и воскликнул:

– Точно! Я вдруг вспомнил, что, когда молодой господин Е выкупил барышню Сун на торгах, у нее на запястье была «гекконова киноварь», которую нанес лично мастер Ханьлинь. Если барышня Сун и впрямь чиста, словно белейший нефрит, а я беспричинно оклеветал ее, оболгал и унизил, то у нее на руке и сейчас должна быть эта киноварная точка.

Он помедлил, глядя на бледную как смерть Сун Цютун, которую била нервная дрожь, и с улыбкой продолжил:

– Барышня Сун, если вы правда желаете доказать свою невинность, может, покажете всем «гекконову киноварь»?

Приободренный Наньгун Сы тотчас обернулся и успокаивающе сказал Сун Цютун:

– Все в порядке, просто покажи ее, и…

Он осекся, увидев пепельно-серые губы на бескровном лице дрожащей крупной дрожью Сун Цютун. Наньгун Сы невольно застыл от изумления, а потом с некоторым недоумением спросил:

– Что… Что с тобой?

Сун Цютун попятилась от Наньгун Сы, прижимая рукав к своей руке. В ее глазах стояли слезы, и она не переставая мотала головой.

– Не… Не буду…

Глаза Наньгун Сы резко округлились, словно он уже понял, что именно случилось, и теперь не находил в себе сил произнести хоть слово.

Незнакомец в черном холодно усмехнулся:

– В чем дело? Не решаетесь?

– Нет, все не так… Я тоже не знаю почему… – Сун Цютун безвольно осела на пол и горько разрыдалась. – Я не знаю, я не понимаю… Умоляю вас… Пощадите…

Она крепко прижимала рукав к руке, и из-за этого невозможно было ничего разглядеть, но поведение девушки говорило само за себя: все присутствующие уже поняли, что «гекконовой киновари» у нее на руке больше не было.

Сун Цютун была обручена с Наньгун Сы именно потому, что считалась девственно-чистой. И тут вдруг при всех выяснилось, что красная точка с ее запястья бесследно исчезла.

От такого ей было уже не отмыться.

Незнакомец собирался сказать что-то еще, но внезапно в зале раздался холодный мрачный голос:

– Еще несколько дней назад…

Все посмотрели на освещенного свечами стройного и высокого Чу Ваньнина, который говорил:

– Еще несколько дней назад «гекконова киноварь» была на руке у барышни Сун, и это противоречит вашему утверждению о любовной связи между ней и молодым господином Е. Вероятно, вы просто замыслили погубить их.

По какой-то причине незнакомец в черном на это ничего не ответил. Вся его суровая властность куда-то улетучилась, и, когда он повернулся к Чу Ваньнину, его фигура словно стала мягче, утратив резкие очертания.

Незнакомец долго молчал, а потом вдруг вздохнул и произнес:

– Вы совершенно правы, уважаемый наставник Чу.

Некоторые из присутствующих попросту не поверили своим ушам. Только что этот человек своими бойкими, напористыми речами загонял своих собеседников в угол, а сейчас произносил слова мягко и вкрадчиво.

– Однако я, заметьте, не говорил, что барышня Сун и молодой господин Е уже давно состоят в любовной связи. Сказал лишь, что она у них была. Если же вы хотите узнать, когда именно они были вместе, то ответом будет: как раз примерно несколько дней назад.

– Просто чушь какая-то… – пробормотал Е Ванси.

Чу Ваньнин помрачнел еще больше и сурово проговорил:

– Не более чем голословное заявление. – Кончики его пальцев озарило золотистое сияние. – Позвольте мне самому выяснить, говорите вы правду или лжете.

– Вы…

Зрачки незнакомца вдруг тревожно сузились, и в самый последний момент он успел уклониться от внезапного и яростного удара Тяньвэнь.

– Что это вы делаете, уважаемый наставник Чу? – делано плаксивым и в то же время насмешливым тоном поинтересовался человек в черном.

Движения незнакомца в маске были настолько стремительны и совершенны, что лозе Чу Ваньнина не удавалось его опутать. Ответить ударом на удар он даже не пытался – так и носился по всему залу, преследуемый Тяньвэнь. Теперь человек в черном не пугал, а скорее забавлял: и в его тоне, и в его поведении окружающим чудилась даже толика театрального лицедейства.

– Не бейте меня, я ведь еще не договорил!

– Желаете выразить недовольство – так снимите маску для начала! – сурово отозвался Чу Ваньнин, насупив тонкие брови.

– Хотите, чтобы я ее снял? Я сниму ее попозже и покажу вам свое лицо, но не сейчас.

– Почему не сейчас?

– Я крайне уродлив лицом, еще нагоню на гостей страху здесь на свету.

Так незнакомец еще долго бегал от Тяньвэнь. Видя, что Чу Ваньнин даже не думает останавливаться и его удары становятся только сильнее и яростнее, он, видимо, понял, что дело принимает дурной оборот. Тогда он скользнул за одну из деревянных колонн и, укрывшись там от разбрызгивающей золотистые искры разъяренной лозы, крикнул:

– Е Ванси, разве ты у нас не благородный муж? Сегодня я заставлю тебя явить миру свое истинное лицо! Ты купил Сун Цютун, заставил ее себе прислуживать, попрал все моральные устои и обесчестил будущую жену своего господина! Ты… Да ты просто зверь в человеческом обличье! Настоящее чудовище, прикрытое изысканными шелками!

Тут Е Ванси по-настоящему разозлился.

– Да что это за бред?!

– А разве я неправ? Хочешь сказать, тебе неизвестно, почему «гекконова киноварь» вдруг пропала с руки Сун Цютун? – громко выкрикивал человек в черном, прячась от Тяньвэнь. – Третьего дня она стояла перед тобой на коленях, говорила, что уже отдана в невесты Наньгун Сы, просила тебя оставить свои домогательства и больше не видеться с ней, но ты упорствовал, не желал слушать, а еще сказал…

Позеленевший от злости Е Ванси процедил:

– И что же я сказал? Давай, лги дальше!

– Уже сам забыл собственные слова и желаешь, чтобы я напомнил? Ты тогда сказал… – Незнакомец прочистил горло и заговорил, подражая манере речи Е Ванси: – «Барышня Сун, выходит так, что я потратил баснословную сумму на невесту для другого, а сам остался ни с чем. Думаешь, раз ты добилась благосклонности молодого господина Наньгуна, то сможешь навсегда порвать со мной и ускользнуть? Размечталась!»