Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Все присутствующие одобрили это предложение. Двадцать две деревянные бирки с именами охотников тотчас разложили на столе, а под них постелили красный шелк, чтобы те, кто хотел сделать ставку, сразу же записали сумму и поставили рядом подпись.

Сюэ Чжэнъюн повернулся к Чу Ваньнину и прошептал:

– Глава поместья Битань поставил всего пятьдесят тысяч. Неужели старик Ли настолько беден?

– Азарт от небольшой ставки радует душу, а от крупной вреден для здоровья, – резонно заметил Чу Ваньнин.

Сюэ Чжэнъюн рассмеялся и предложил:

– Может, тогда и мы немножко порадуемся?

Чу Ваньнин, не произнося ни слова, пристально взглянул на него. От этого взгляда у Сюэ Чжэнъюна побежали мурашки.

– Ладно-ладно, – поспешно произнес он, вжав голову в плечи, – я знаю, что вы этого не любите. Тогда…

– Какой смысл всего лишь «радоваться»? – Старейшина Юйхэн отвязал от пояса кошель и с невозмутимым лицом шлепнул его на стол. – Уж если ввязываться в это, то вредить здоровью по-крупному.

Сюэ Чжэнъюн уставился на него, как на призрака, и долго молчал, прежде чем наконец поинтересовался:

– Какова ставка?

– Триста тысяч.

– Так много… А если ставка проиграет?

– Не проиграет, – уверенно ответил Чу Ваньнин. – Вы, кажется, мечтали вымостить дорогу духовными камнями? Если выиграем побольше денег, сможем сделать еще несколько таких дорог в гиблых поселках.

– Вы так уверены? А если Сюэ Мэн проиграет?

– Он не может проиграть. Вы должны понимать это еще лучше меня, он ведь ваш сын.

Видя, что Сюэ Чжэнъюн все еще колеблется, Чу Ваньнин прямо предложил:

– Давайте так: если ставка проиграет, проигрыш будет мой, если выиграет – выигрыш ваш. Решайтесь.

Почти весь отрез шелка уже был исписан цифрами и именами. Даже представители мелких духовных школ, которым поначалу не хотелось делать ставки, не смогли удержаться и, глядя на остальных, все-таки написали небольшие суммы – попытать счастья.

Наньгун Сы тоже захотелось принять участие в развлечении. Когда он поднялся, чтобы пойти поставить деньги, Сун Цютун окликнула его:

– Жених мой, почему вы тоже идете туда?

– Выиграю немного денег и прикуплю тебе разных украшений.

Су Цютун ничего на это не ответила, только медленно опустила свое сияющее красотой лицо, и на лоб ей упало несколько шелковистых черных прядей. Со стороны девушка выглядела крайне робкой и смущенной. Когда Чу Ваньнин, нечаянно бросив взгляд в сторону молодых, увидел эту сладостную сцену, он так смутился, что почти сразу отвернулся, а потому не заметил, как на лицо Сун Цютун опустилась едва заметная тень тревоги.

Наньгун Сы тем временем с улыбкой взял кисть и прошелся вдоль стола, выбирая, на кого поставить. Когда он уже был готов записать свою ставку, где-то сзади вдруг раздался резкий свист. Миг – и Наньгун Сы, обладавший поистине волчьими инстинктами, увернулся от стрелы, которая пронеслась мимо стремительной белоснежной вспышкой и задела его по щеке, а затем с треском вонзилась в одну из толстых позолоченных колонн. Наконечник вонзился глубоко в дерево, и во все стороны полетели щепки.

– Кто это?

– Убийца!

– Берегитесь! Стражу сюда!

Резкий тревожный свисток эхом прокатился по всем семидесяти двум городам школы Жуфэн. В павильоне Шилэ, еще мгновение назад наполненном звуками музыки и радостных голосов, поднялся переполох, и все гости разом обнажили мечи.

Потемневшие глаза Наньгун Сы свирепо сверкнули. Он резким движением стер с щеки кровь, потом подошел к колонне и задрал голову.

Из колонны, глубоко вонзившись в твердое дерево, торчала самая обыкновенная стрела, к которой был привязан маленький кусок бамбуковой трубки. Наньгун Сы хладнокровно сдернул ее со стрелы, с яростью зубами сорвал с нее сургуч, и изнутри выпало сложенное послание.

Наньгун Сы развернул бумагу и с застывшим лицом пробежал глазами самое начало письма. Внезапно изменившись в лице, он сильно сжал пальцами листок и еще раз перечитал, будто не в силах поверить написанному. После того как Наньгун Сы снова внимательно прочел послание, он мелко задрожал всем телом, а его пальцы даже проткнули бумагу насквозь.

– В чем дело, Сы-эр?

Наньгун Сы поднял голову. Его нос наморщился, как у оскалившегося волка, и весь он в тот момент был похож на дикого зверя.

– Просто-напросто клевета!

С этими словами он уже собрался было уничтожить письмо, но Наньгун Лю его опередил. Вскинув руку, он с помощью духовной силы обездвижил своего сына и хмуро спросил:

– Что такое? Отдай мне это письмо.

– Вам не стоит это читать, отец. Всего лишь лживые бредни!

Наньгун Лю его не послушался. Взмахом рукава он велел слугам забрать листок у Наньгун Сы, который не мог и пальцем пошевелить. Когда письмо оказалось в руках у Наньгун Лю, он пробежал его глазами, после чего бросил быстрый взгляд на Сун Цютун. На его лицо в тот миг было страшно смотреть. Прежде чем кто-то успел опомниться, Наньгун Лю поднес бумагу к огню, и она мгновенно превратилась в кучку черного пепла. Затем он повернулся к гостям и с деланым смешком сказал:

– Мой сын был совершенно прав: не более чем лживые бредни. И кому пришло в голову так дурно пошутить? Это и в самом деле…

– «В самом деле» что? – внезапно раздался хриплый голос откуда-то с крыши.

Гости в смятении уставились наверх. Е Ванси, с лязгом обнажив меч, загородил собой Наньгун Сы. Чу Ваньнин тоже поднялся на ноги и пристально всмотрелся в тот участок крыши, откуда доносился голос.

Следует заметить, что духовная школа Жуфэн, устраивая столь грандиозное торжество, хорошо подумала о безопасности гостей и расставила повсюду для охраны своих наиболее сильных учеников. Если незнакомец сумел проникнуть на крышу павильона Шилэ незамеченным и до того, как он подал голос, никто даже не подозревал о его присутствии, это означало, что перед ними был явно не обычный совершенствующийся и недооценивать его точно не стоило.

– Глава Наньгун, я по доброте душевной решил дать вам совет: не позволяйте своему сыну брать в жены столь ветреную девицу. А вы не только меня не послушали, но еще и назвали мой совет «лживыми бреднями». Прямо-таки раскрыли мне глаза.

Его слова еще не успели умолкнуть, а в воздухе уже пронеслась черная тень. Миг спустя незнакомец, сложив руки за спиной, уже стоял в середине зала под взглядами всех присутствующих, один посреди огромной толпы.

– А-а-а!

– Бежим, бежим, скорее!

Все, кто оказался возле незнакомца, в ужасе побледнели и попятились. Всего за несколько мгновений вокруг него образовался круг пустого пространства. Главы школ защищали учеников, старшие соученики защищали младших, а взрослые – совсем юных.

Облаченный в черные одежды и черный