Контракт с грядущим 1 - Михаил Никитич Ишков

на перехват нашего скиммера в пределах от двух до трех часов полета, причем изменение траектории вряд ли приведет к отрыву от преследователя. Единственное средство избежать нежеланной встречи – увеличение тяги, однако, по всем данным, горючки (сжиженного водорода) у нас было в обрез. К тому же преследующий нас корабль был явно мощнее и быстрее.

…паническое, режущее уши кошачье мяуканье раздалось в тот момент, когда таинственный гость ясно, до малейших деталей очертился на экране космовизора.

Это был пиратский корвет, переделанный из серийного боевого корабля орбитальной охраны. Жуткие символы были начертаны у него на бортах, главным из которых являлся череп, раскалываемый ударом лазерного луча.

К счастью, среди нас нашелся знаток эмблем «адских поясовиков».

– Батюшки!.. Это же корабль Черного Барни! – с нескрываемой радостью объявил Василич.

– И что? – рыкнул Мурк.

– А ничего, – ответил старик.

Когда корвет, сманеврировав, зашел в хвост меркурианскому скиммеру и, прикрываясь нашими двигателями, пошел на сближение, мы до тонкостей разглядели жуткие картинки, которые украшали борта этого несущего смерть корабля. Более всего меня ужаснула огромная раскрытая акулья пасть на его килеобразном, как у земных морских кораблей, носу.

– Может, собьем его? – предложил я, руководствуясь прочитанными в детстве книгами о пиратах и прочих космических разбойниках.

– Ага, – подхватил Сашка, – его собьешь! Он уже броневыми полями прикрылся.

Мурк буркнул.

– Не волнуйся, Мишустик. За тебя хороший выкуп заплатят. Я скажу, мы выкрали вас с Земли, везем на рынок невольников на Япете. Главное, стойте до последнего – ни к Марсу, ни к Меркурию мы никакого отношения не имеем. Вы – наша добыча.

Василь Василич поделился с нами затаенной надеждой.

– Может, они нас на месте прикончат?..

Мы не смогли удержаться от хохота, даже пустынные бегуны замурлыкали во всю кошачью мощь.

Смеялись недолго.

…послышались скрежещущие звуки стыковки, потом несколько ударов во входной люк, наконец, грузные шаги, сотрясавшие приемный отсек. Наконец, в кабину заглянул какой-то чрезвычайно уродливый человек, лицо которого напоминало что-то среднее между рылом доисторического ящера и исчерканной шрамами мордой жуткого инопланетянина. Мурк и коты отчаянно и грозно зашипели, однако разбойник не обратил на них никакого внимания. Прежде всего он обратился ко мне, сидящему на откидном стуле ближе других ко входу.

– Ты кто?

– Писатель.

– Не ври. Коты писателей не крадут. У них своя литература.

Я даже обиделся.

– Что ж, человеческие драмы их вовсе не интересуют?

– Не знаю. Не читал. А ты кто? – обратился он к Сашке, сидевшему следующим за мной.

– Его слуга, – не без подобострастия заявил принц и перевел взгляд на меня. – Воду ему в тазике таскаю, он в воде ноги охлаждает. Гнилые яблоки ставлю на стол, под нос сую.

– Хватит пургу гнать! – рявкнул бандит. Его зверская рожа стала еще уродливей. – Что он такого написал, чтобы выпендриваться? За какую сумму его можно продать?

Я не без некоторой гордости перечислил названия своих романов. Когда помянул романы о римских императорах Золотого века, лицо пирата приобрела почти человеческие очертания, кроме разве что левой стороны лица, прикрытого стальной пластиной. Что-то похожее на растерянность отразилось на нем. Он тут же справился с душевным порывом и обратился к деду, сидевшему спиной к вломившемуся на наше судно бандиту.

– Эй, старикан, с какого бока-припека ты здесь оказался?

Василич весомо помолчал, потом, повернувшись к непрошенному гостю, внушительно заявил.

– Воистину решил с тобой встретиться, Барни! Хотелось бы знать, сколько душ ты сгубил, скольким сиротам помог? Что, бандюга, совсем озверел в своей пиратской конфигурации?

Разбойник ахнул.

– Господин Крайзе? Василий Василич, я тебя не узнал. Помнишь, как ты тогда говаривал: «В ночной степи ни тропок, ни дорог…»

– Это беспардонная ложь и не совсем так. В ночной степи тоже есть тропки и дороги, ведущие к добру. Никто не может упрекнуть меня в зловещих помыслах. Я сражаюсь за общечеловеческие интересы, чего и тебе желаю. Ты о себе расскажи.

– Стоп, стоп, стоп… С тобой поведешься – такого наберешься. Пустынные коты-разбойники твои?

– Коты – честные вернослужащие, – поправил его дед. – Их верность нерушима и проверена делом, а ты захватил корабль и всех перепугал. Так не поступают, Барни. Или ты хочешь, чтобы я еще раз разложил все по полочкам?

Киборг не ответил и обратился к нам.

– Давайте перебирайтесь на мою посудину. А ты, – он обратился к Мурку, – перегони свою лайбу в мой причальный отсек, посади за себя моего помощника. Потом поднимайся наверх и сиди там, чтобы тебя не видно, не слышно было. Включи маскировку. За вами, небось, гонятся?

– Ты точно знаешь? – перепугался Василь Василич. – Не дай Бог!

– По сетям прошла весточка, что в окрестностях Луны спалили какой-то меркурианский корабль, и все, кто был на борту, погибли.

– Это точно? – стальным командирским голосом поинтересовался Тута.

– Ишь ты! – восхитился Барни. – Значит, правда, что какие-то безбашенные коты захватили наследника меркурианского престола?

Тута не ответил.

* * *

Мы взобрались по герметичному, уходящему вверх шлюзу на пиратскую посудину, прошли в обширный отсек, из которого открывался широкий вход в рубку. За то время, пока мы добирались до места, я не встретил ни одного члена экипажа, только в рубке из-за спинки кресла была видна голова вахтенного. Он даже не повернулся в нашу сторону.

– Пока располагайтесь, – приказал Барни, – потом видно будет. Ведите себя тихо, чтоб дыханья слышно не было, – потом обратился к деду: – Куда путь держишь, Василич?

– На Сатурн, любезный. Там наша цель. Принца меркурианского будем от слепоты лечить.

– Это хорошо, – осклабился Барни. – Дороже продадим.

Голова вахтенного повернулась в нашу сторону, и он оглушительно захохотал.

«…чтобы страх нагнать, что ли?..» – решил я.

– А вы, Арак Конаи, – обратился к нему Василь Василич, – перестаньте ржать, – и предупредил: – Хиханьки и хаханьки до добра не доведут.

Вахтенный, одетый в спущенный комбинезон, из-под которого выглядывала слабо переливающаяся всеми цветами радуги футболка – на ней поочередно высвечивались надписи «Где наша не пропадала!» и «Свинстер. Чемпион 2053 года», – ответил:

– Что мне грустить, несменяемый? Курс я держу правильный, ни румба в сторону. Приказы исполняю, занимаюсь спортом. В свободное время грущу, мечтаю… Ну, что еще?

– И-эх, грустила! – пожалел его дед. – По-прежнему свиней в своем хлеву душишь? Одно слово, весельчак!

Я не выдержал.

– Господин Крайзе, объяснились бы? Дéржите друзей в неведении, а нас того и гляди продадут на свином рынке.

Дед долго помалкивал (видно, соображал, стоит ли ему делиться с нами тайнами тысячелетий), потом тяжко вздохнул.

– Попал я на это корыто…

– Но-но, – перебил его вахтенный. – Ты нашу красавицу не обижай. Грозное имя не