Контракт с грядущим 1 - Михаил Никитич Ишков

Я не выдержал, осмелел…

По всему было видно, что медные рудники, хлопковые плантации, рубка дров, бичи надсмотрщиков нам пока не угрожают, тем более что, вновь столкнувшись с господином Крайзе, члены команды «Энтерпрайза» должны догадываться: гости у них непростые, с ними надо держать ухо востро.

Я обратился к вахтенному – к господину Конáи. Так и заявил: «…господин Конаи».

Тот поправил меня.

– Товарищ Конаи. А что да как, спросите своего неутомимого ходока, как он нас всех тогда повеселил.

– Особенно тебя, Шустер-Остер. Забыл, как с кресла свалился? – подколол вахтенного Барни.

Вахтенный вместе с креслом обиженно отвернулся к пульту управления.

Хамон Тута, меркурианский принц, с напряженным вниманием прислушивавшийся к разговору, долго помалкивал, потом королевская кровь взяла в нем верх.

Он в приказном тоне обратился к деду:

– Всем молчать. Ты – рассказывай!

Василь Василич вздохнул:

– Еще один командир на нашу голову. Ты еще полуслепой, что же с тобой будет, когда прозреешь?

– Что будет, то и будет, – оборвал его принц. – Рассказывай.

Дед покачал головой, но, услышав приказ, как-то даже подобрался. Для бывшего центуриона и политрука командный окрик всегда остается руководством к действию, как, впрочем, и для конкистадора или космического скитальца.

Когда-то Густава Крайзе в бытность политруком роты прошило пулеметной очередью из «костореза» – немецкого станкового пулемета.

Крайзе, к удивлению врачей, тогда остался жив, а через месяц вполне ожил и начал расхаживать по палатам. К выписке у него на теле даже шрамов от ран не осталось.

С того ранения он и начал, потом перешел на эпизод, когда судьба свела его с Черным Барни.

* * *

…случилось это лет пятьдесят назад, в самом конце XXIV столетия, когда, угодив в плен к безжалостным «поясовикам», как называли членов Гильдии черного братства, услышал от капитана корабля по имени Черный Барни, что такую развалину, как «этот старикан», никто не купит. Барни приказал одному из своих людей пристрелить пленника, а тело выбросить в открытый космос.

Дед тогда огорошил разбойников заявлением: «Стреляй, не стреляй, а толку не будет. Я бессмертный», – чем вызвал громоподобный смех у команды.

– … тогда вышвырните его живого, чтобы он тут пол не испачкал, – приказал Барни.

Уже через несколько минут Василь Василич, освобожденный от пут, был выброшен в свободное пространство. Пиратский корабль, удерживаемый причальными тросами, в тот момент висел над скалистой поверхностью какого-то астероида.

Оказавшись в безвоздушном пространстве, пленник для начала несколько раз перекувырнулся, затем, справившись с вращением, приземлился на астероид и помахал рукой людям, разглядывавшим его из корабельной рубки. Затем двинулся в сторону от ближайшей угловатой скалы, напоминавшей неровную пирамиду, возле которой причалили пираты. Шел, не торопясь, как ходят на богомолье – не летел, руками не размахивал, а степенно, перебирая ногами, совершал короткие прыжки.

– …они тогда, – похвалился старик, – все рты поразевали.

– Я не разевал, – откликнулся из своего кресла Конаи.

Он, может, не разевал, а вот мы с Сашкой, включая котов, единовременно разинули.

– На прощание обернулся, – с нескрываемым удовольствием продолжил дед. – Смотрю, Барни меня рукой подзывает – вернись, мол, он все простит. Я человек добрый. Вернулся.

Капитан встретил меня возле открытого входного люка. Был он в некоторой растерянности – хотел как лучше, а получилось как всегда, но проигрывать не собирался. Являясь клон-воином особой, героической породы, Барни мог до пяти минут пребывать в свободном пространстве, что он мне наглядно продемонстрировал. Вот что его заинтересовало – какой-то божий одуванчик свободно разгуливает по космическим просторам.

Мир, что ли, пошел наперекосяк?

Я ему объяснил, что давно бы лег в мать-сыру землю и теперь почивал бы в покое и забвении, однако нужда заставила.

…– с этого места поподробнее, – приказал Хамон Тута, сидевший у дверного проема.

Между тем Василич, глядя на Черного Барни, продолжил:

– Я ему объяснил, что наказан за смертный грех. Исполнил приказ и, не побоявшись укоров совести, ткнул острием копья в самое сердце преступника. А преступник-то кто был? То-то и оно – сам Иисус Христос!

…жалко стало проповедника и страдальца. Я ведь как рассчитывал – облегчу ему последние минуты. Оборву его земные муки. А оно вон как вышло – третье тысячелетие хожу и раскаиваюсь. Пытаюсь добрыми делами заслужить прощение.

Он на мгновение примолк, потом воскликнул:

– Знали бы вы, о чем в этот момент спросил меня Барни, – он взглядом заблестевших глаз обвел присутствующих. – Что такое совесть?

Не верите?

И не надо.

Пришлось объяснить ему, как устроен наш мир, юдоль печали. Я открыл, что существует Бог, и Бог есть любовь, а добиться любви можно, если найдешь согласие с другим и другими. Тогда и душу спасешь, и окружающим поможешь.

– Им поможешь! – хрипло откликнулся Барни, по-прежнему стоявший у распахнутого прохода. – Людишки такие волкú, на что не посмотрят, с живой плотью выдерут. Меня из живой клетки какого-то супербойца вырастили, а этих, – он указал пальцем на кошаков, – с собаками скрестили.

– А мы не жалеем! – бесстрашно взвизгнул Мурк. – Я тебя в пустыне Аргир в два счета обгоню.

– Разве дело в том, кто кого обгонит, – ответил Барни. – Просто обидно стало. Подняли мы бунт на станции «Падающая звезда», где нас в металлических баках с химраствором разводили. Как только почувствовали себя непобедимыми, наш клан «джинни», названный «командой безжалостных убийц», разгромил эту мерзкую станцию на раз-два. Только главного конструктора упустили, но это дело времени.

Я с недоумением выговорил:

– Это что же получается? Один – бессмертный, другой – непобедимый, третий – недогоняемый, четвертый – принц из королевской семьи. Что же вы, такие совершенные, недосягаемые, никак согласия с себе подобными не можете наладить? Сколько сил я положил, чтобы втолковать людям: храня свое, не отвергай чужое.

Я сделал паузу, потом подтвердил:

– …да, я веду речь о согласии. Еще Гай Светоний Транквилл[7] заметил: «При согласии и малые дела растут, при раздорах и великие разрушаются».

…еще в первые два века от Рождества Христова окончательно оформилась исходная пропись человеческого бытия: «…возлюби ближнего своего как самого себя». Но как возлюбить?

Я по очереди оглядел присутствующих.

– …как ясно и полно растолковать людям, что всем следует поступать так, чтобы въявь узреть свое предназначение.

С чего начинать? Куда вести?

Давайте начнем с поиска согласия!

Так устроен мир. Во Вселенной есть все, что надо для счастья. Все ее части согласованы, все притерто, все движется по своим траекториям и орбитам, а о том, чего нет, мы