Солнце - Ник Гернар

Патриарх несколько секунд буравил Данилевского взглядом, пытаясь разгадать скрытый смысл.

И я — вместе с ним.

— Мне… приятно иметь с вами дело, Ян, — проговорил, наконец, патриарх. — У молодых людей обычно темперамент и гордыня преобладают над здравым смыслом и пониманием реального соотношения сил. Но вы, судя по всему, вполне здраво оцениваете себя.

Ян еле заметно усмехнулся уголком рта. И я подумал про себя: «Не знаю, как насчет себя, но тебя-то он теперь точно здраво оценивает».

— Я не первый день имею отношение к корпоративной жизни, Антон Львович, — ответил Данилевский. — И поскольку я официально согласился на участие в этой… ярмарке, полагаю, присутствие Марата здесь больше не требуется. Не так ли?

— Не так, — отозвался Антон Львович, и его губы скривились в перемороженную версию усмешки. — Пусть Монгол пока отдохнет в своей комнате и выпьет чаю. Так всем будет спокойней.

Ян на мгновение задумался, но потом кивнул. И, попрощавшись, вышел.

Я последовал за ним.

— Мы можем что-нибудь сделать? — очень тихо сказал я, когда двери лифта сомкнулись перед нами.

Ян отрицательно покачал головой.

— Я все еще король без королевства. Нам пока нечего противопоставить такой махине, как «Биосад». Но это ненадолго… — задумчиво проговорил Ян. — В Библии недаром сказано: «…всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит». Ты заметил, что сегодня здесь нет Николая Свиридова? Хотя именно он смотрелся бы за столом вполне логично, и его персона не вызвала бы никаких лишних вопросов.

— Честно говоря, я не думал, что нам вообще потом придется что-то противопоставлять, — пробормотал я.

Ян с мягкой улыбкой взглянул на меня.

— Здесь все чеки — только в долг.

— Даже если так, почему было не сказать об этом раньше? Обсудить, предупредить?

— А зачем патриарху с нами что-то обсуждать, если в его интересах как раз и было продемонстрировать, что правила здесь диктует он, и наше мнение ему неинтересно? Нам пытаются указать наше место, Марат. Демонстративно и при свидетелях.

Двери лифта мягко открылись, выпуская нас на этаж.

— Этой встречей патриарх совершил большую ошибку и бросил зажженную свечу в собственном доме, — тихо сказал мне Ян. — Запомни этот день, Марат. Сегодня — последний раз, когда мы играем по чужим правилам. Или делаем вид, что играем. А с завтрашнего дня мы начнем создавать свои.

Глава 6

Три процента

На обратном пути мы с Данилевским долго молчали.

Или, вернее, я молчал, а он решал какие-то рабочие проблемы через свой новый инфономик, который я не сразу заметил, потому что вживлен он был на старое место и выглядел точно так же, как предыдущее устройство.

Когда Ян закончил, я усмехнулся и прокомментировал:

— Лучше бы ты себе руку сделал, а не апгрейд.

— С рукой тоже все скоро решится, — отозвался Ян. Задумчиво стянув перчатку, он пошевелили в воздухе изуродованными пальцами и вздохнул. — Частичное протезирование, три титановые фаланги и шесть искусственных суставов. И никакой гарантии в связи с моими мутационными способностями. Просто никто понятия не имеет, как вся эта роскошь себя поведет при нестандартной нагрузке. Но в обычных условиях рука будет выглядеть и работать как родная.

— Ну это же отлично. Разве нет?

— В принципе, так и есть. Хотя я надеялся найти какое-то более надежное решение… Кстати, Егор с дочерью сейчас уже в воздухе.

Признаться, я удивился.

Потому что, когда я отпускал Эмку, меня терзали смутные сомнения, что до точки назначения она не доедет.

— И что, все прошло тихо и мирно? — осторожно поинтересовался я.

Губы Яна тронула насмешливая улыбка.

— Судя по отчету, довольно-таки мирно, но не тихо. Девушка по прибытии размахивала твоим пистолетом и пыталась взять встречающих за горло, потому что они не бросились по первому ее зову выручать Монгола из беды. Скажи мне, как у тебя это получается? Ты же постоянно в каких-то рифтах, в командировках. В тюрьме. Но при этом есть Лекса Штальман, Анна, это рыжее недоразумение из ТЦ и еще бог знает кто. У тебя есть какая-то особая мутационная способность — заставлять оказавшихся поблизости женщин произносить твое имя с придыханием?

Я рассмеялся.

— Не смешивай теплое с кислым. Эмке я просто помог однажды. Так что там нет никаких таких эмоций, на которые ты намекаешь.

— Зато у Лексы с Анной — очень даже есть. И когда только успеваешь?

— Звучит так, будто ты завидуешь?

Данилевский с улыбкой покачал головой.

— Смотри не намудри себе лишних проблем. А то тебе никто не позавидует. Селиверстова — не та женщина, которая позволит играть с собой. Она сама с кем хочешь поиграет.

— Это я понимаю, — уже серьезно кивнул я. — Поэтому если бы даже Лексы в природе не было, с Анной я бы все равно предпочел не переходить границу. Слишком сложно.

Ян усмехнулся.

— Мне кажется, ты недооцениваешь молодую госпожу Штальман.

Я промолчал.

Хотя и сам только что об этом подумал.

С той ночи в отеле мы больше ни разу не говорили о делах. Я не спрашивал ее про корпоративные заботы. Она меня — про исследования ЦИР. Когда мы встречались, время останавливалось, и рифты, революции, договора и контракты — все это замирало в ожидании нашего возвращения.

Но, похоже, долго это длиться не могло.

Потому что сейчас мне нестерпимо хотелось узнать, какие такие отношения могли связывать Лексу и Эмку, с ее-то мутными делами проституточного толка.

Непременно спрошу, когда она вернется из своей поездки и мы увидимся в следующий раз.

Ян тоже стал серьезным, на секунду задумавшись о своем.

— И, кстати, по поводу завтрашнего дня. В связи с этими неожиданными переговорами, к которым я не был готов, есть некоторые корректировки. Ты не летишь завтра вечером на мое вступление в права наследования. Я хочу, чтобы ты проводил Флетчера.

— Его забирают уже завтра?

— Да. В шесть часов.

— И что мне там делать? Махать белым платочком вслед белому теплоходу?

— Нет. Ты должен… Попытаться остановить передачу Флетчера.

Я фыркнул.

— Так все уже договорено на таком уровне, что отменить это можно только биокоррозией по всем фронтам. Или… ты именно так и хочешь?..

— С ума сошел? — строго зыркнул на меня Ян. — Никаких жертв и пострадавших! Я же не сказал «останови», я сказал — «нужно попытаться остановить передачу».

— Но это же бессмысленно.

Ян глубоко вздохнул, повернулся ко мне и посмотрел на меня выразительным пристальным взглядом.

— А ты сделай вид, что не настолько умный. И попытайся. Понял меня? Повод