Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

— Я сейчас к вам поднимусь! — почти прошипела она.

Она резко развернулась и стремглав побежала к входу в корпус. Леон и Глеб тоже прыснули от смеха, а Ярик чуть не полетел в кусты под моим окном.

— Не расслабляться, — сказал я. — Держим крепко.

— Да держим мы, — заверил Леон.

Судя по реакции Ярика на происходящее, его гораздо больше волновала судьба телефона, чем своя собственная.

— Пожалуйста… только не смотрите…

Я открыл нужные разделы и вслух проговорил, чтобы все слышали:

— Смотрю только по сливу.

В чатах я ничего не нашёл. В галерее тоже было пусто. В удалённых тоже ничего, связанного с нашим делом. Я пролистал аккуратно, зашёл в предложку, но и там ничего не обнаружил. Следа слива не было. Похоже, что пацан висел в окне не из-за скрина.

— Чисто по сливу, — подтвердил я.

— Тогда втягиваем? — спросил Глеб.

— Да…

Я запнулся, потому что в этот момент под пальцем мелькнуло уведомление. То ли я ткнул не туда, то ли телефон сам открыл список последних видео. На экране мелькнул мультяшный динозаврик. Зелёный, круглый, с глазами размером с блюдца. Он прыгал по нарисованной полянке и пел что-то бодрое про дружбу и обнимашки.

Я на секунду завис, смотря на эту зелёную мультяшку.

Потом понял.

Вот она, где была зарыта катастрофа мирового масштаба. Детский ролик с динозавриком. Для взрослого — полная ерунда. А вот для подростковой стаи такое видео было как повод закопать человека по шею в собственном стыде.

Леон успел увидеть край экрана.

— Ты из-за Смешариков в окно полез? — презрительно выдавил он.

Леон и Глеб уже затащили пацана обратно в кабинет. Ярик сидел на полу, совершенно разбитый. Понятное дело, что слова Леона услышали остальные. В кабинете начали давиться смехом и пытались разглядеть, что происходит на экране мобильника Ярика. Я резко поднял голову.

— Рты закрыли.

Смех сразу оборвался. Леон прикусил язык. Глеб посмотрел на экран, потом на пацана и молча отвернулся, чтобы не показывать, что улыбается.

Я держал телефон так, чтобы больше никто не видел. Медленно посмотрел на каждого пацана в моём кабинете, которые хоть и перестали ржать, как кони, всё ещё улыбались.

— У каждого здесь свой динозаврик, — продолжил я. — Один пишет стихи, второй хранит в галерее котиков. Я имён не называю, но поржать над Яриком, когда у каждого здесь рыльце в пушку, — идея так себе. К тому же, кто не в курсе, у Ярика есть младший брат и он это видео малому показывал, да, Ярик?

Я, конечно, понятия не имел, есть ли у пацана братья или сёстры, но для собравшегося в кабинете коллектива объяснение было отличное. И великолепно объясняло появление на экране его мобильного детского динозавра.

Возражений не последовало. Пацаны вспомнили, что я уже видел в телефонах каждого достаточно, чтобы устроить каждому маленький персональный конец света. Но я не устроил и не позволил устраивать подростковый армагедон другим.

Я выключил мобильник и вернул телефон Ярику.

— Чисто. И запомни, пацан: прыгать в окно из-за динозавра — это затея так себе.

Я хлопнул его по плечу, приводя в чувства. Ярик забрал телефон и прижал его к себе. В себя пацан ещё не пришёл, но в его глазах мелькнула благодарность.

Окно осталось распахнутым, холодный воздух шёл в кабинет и трепал занавеску.

Я только успел закрыть створку наполовину, когда в коридоре послышались быстрые шаги. В дверь затарабанили. Я кивнул одному из пацанов — открывай.

Дверь распахнулась, и Елена Сергеевна влетела в кабинет так, что пацаны у двери шарахнулись в стороны. Она была разгорячённая, злая и напуганная одновременно. Леночка увидела открытое окно, Ярика, сидевшего на полу, и просверлила меня глазами, буквально меча искрами в стороны.

— Что здесь происходит⁈ — заверещала она как угорелая.

Я спокойно закрыл окно до конца. Провернул ручку и одёрнул занавеску.

— Так я же вам ещё тогда сказал — методическое занятие проводим.

Елену Сергеевну ответ явно не устроил.

— Какое ещё занятие⁈

— Телесно-ориентированная практика, — объяснил я с таким видом, будто говорил о сущем пустяке. — Китайская медитация с элементами йоги.

Леночка не сдавалась.

— Ярослав висел из окна вниз головой!

— А вы про это… Ну да, висел — это было упражнение на доверие к группе.

— Роман Михайлович!

— Да, методика требует доработки…

Елена Сергеевна не стала дослушивать и резко повернулась к Ярику.

— Это правда?

Пацан сидел на полу, всё ещё красный и перепуганный, стискивая телефон. Ярик прекрасно понимал: я мог позволить всем поржать над его увлечением и тем самым сделать из него вечную шутку. Но я не сделал.

Пацан медленно кивнул.

— Да… Мы это… практиковали, — подтвердил он.

Леон рядом едва не подавился. Глеб посмотрел на Ярика чуточку иначе. До этой секунды тот был для него нервным слабаком. Теперь этот «слабак» прикрыл нас, хотя мог этого и не делать.

Елена Сергеевна дышала шумно, раздувая ноздри. Естественно, что ни в какие практики и методики она не поверила.

— Вы хотите сказать, что это была йога?

— Очень продвинутая, — подтвердил я. — Подходит не всем.

— Это не смешно, Роман Михайлович.

— Я тоже так сказал, когда он полез наружу, — улыбнулся я.

Синеглазка подошла ко мне вплотную, всё так же смешно раздувая ноздри. Всё, шутки закончились по её внутреннему регламенту. Сейчас должен был начаться официальный разнос, с пунктами, подпунктами, приложениями и прочей лабудой.

— Вы заперли детей в кабинете!

— Я собрал группу на внутренний разбор.

— У вас ребёнок висел из окна!

— Он пытался выйти кратчайшим маршрутом. Я предложил остаться в здании.

— Вы понимаете, что это нарушение всего, чего только можно?

— Понимаю. Но Ярик сейчас внутри, окно закрыто, а мы с вами разговариваем, а не вызываем скорую.

Елена Сергеевна замотала головой, изо всех сил стараясь подобрать слова, способные конструктивно выразить её возмущение.

— Вы вообще понимаете, как это выглядит? Роман Михайлович, вы сейчас будете объяснять мне всё подробно. Не переводите разговор в шутку.

Елена Сергеевна снова замотала головой и посмотрела на Ярика у стены.

— Ты как?

Он коротко подёргал плечами.

— Нормуль.

— Точно?

— Да…

Голос у Ярика был слабый, зато уже не срывался, но жаловаться он не собирался, хотя Леночке страсть как