Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

Во как. Заявление. Я повернулся к нему. Гундус довольно улыбался. Я уверен, не сам до такого бреда дошёл. Где-то понахватался и теперь с важным видом озвучивает как своё мнение.

— Это ты с чего взял?

— А вы чё, Михалыч, «Слово пацана» не смотрели?

Я по понятным причинам ничего подобного не смотрел. Да и, честно говоря, смотреть не собирался. Но вот утверждение у Гундуса было, мягко говоря, спорное.

— Пацаны за свой косяк отвечают, — сказал я. — А те, кто гадит из-за угла и потом стоит красивый, глазами хлопая, не пацан, а мальчик. Ты к каким себя записал?

Гундус растерялся и действительно захлопал глазами.

— Я вообще…

— Тогда вообще помолчи. Пользы будет больше.

Несколько человек хмыкнули. Гундус быстро сдулся и отвёл взгляд. Леон тут же поймал момент и снова влез со своим «сами мы не местные».

— Так, а если никто не делал? — спросил он с усмешкой. — Может, скрин сам пошёл гулять. Вы ж сами, Михалыч, сказали — чудо техники.

— Понятно, — вздохнул я, постучав пальцами по столешнице. — Значит, ищем это чудо техники. Шансом выйти из расклада с минимальными потерями никто не захотел. Телефоны на стол.

Пацанов сразу прорвало, стоило только сказать о том, что я буду проверять телефоны. Возражения посыпались, как из рога изобилия.

— С какой ваще стати-то? Это личное!

— Вы права не имеете! Я ничего не обязан!

— У меня там переписки!

— А если я тупо не хочу?

Некоторые особо ретивые возмущались искренне, часть пацанов просто цеплялась за общий шум. Пара человек даже отшатнулась от моего стола, будто тот мог внезапно втянуть их телефоны, как болото.

Я поднял ладонь, пресекая гомон.

— Кто не хочет — не показывайте.

Шум после этого начал медленно стихать, а пацаны, не поняв, почему я так сказал, снова принялись переглядываться.

— В смысле? — уточнил Глеб. — Это чё, разве не обязаловка?

— Нет, я никого ни к чему не принуждаю. Ещё чего не хватало. Только потом не удивляйся, что если ты не положишь мобильник, все будут смотреть на тебя как на пацана, который отказался снять с себя подозрение.

— Это ещё почему?

— Наверное, потому что нормальным пацанам скрывать нечего? А так… — я пожал плечами. — Выходит, есть что скрывать.

Глеб промолчал, лицо у него где-то заметно вытянулось, видимо, осознал, о чём я говорю. Да судя по тишине в кабинете, осознал не только он. В подростковом же возрасте то, как на тебя смотрят, гораздо важнее, чем в последующей взрослой жизни. Особенно когда свои начинают смотреть искоса.

— То есть вы нас давите? — Гундус постарался оквитаться за поражение.

Я медленно покачал головой.

— Скорее я даю простой способ выйти чистыми, — сказал я. — Кто показывает нужное, выходит из круга подозреваемых. А кто отказывается — остаётся внутри круга. Всё честно.

— Удобная схема, — сказал Глеб.

— Конечно, — подтвердил я. — Всё гениальное — просто, я о том же.

Пацаны опять задумались.

Леон щёлкнул языком.

— А если там реально личное?

— Тогда держи телефон сам и открывай только след по сливу. Остальные ваши секреты можете оставить при себе.

— Вы же психолог, — бросил кто-то.

— Вот поэтому мне ваши тайны и неинтересны. Я уже достаточно настрадался по профессии.

Пацаны снова заулыбались. Главное уже случилось: сопротивление коллектива чуть ослабло. Минуту назад они все кричали про личное, а теперь вот уже пытались понять правила. Оставалось малое — дожать, чем я и занялся.

— Правила проверки слушаем. Телефон держит владелец. Сами открываете нужные разделы и показываете. Я руками никуда не лезу. В переписки с девочками, мамами, папами, котиками, игровыми кланами и тайными обществами любителей тупых мемов не смотрю. Меня интересует только снимок из чата и путь, которым он ушёл наружу.

— А если там такое, что вообще никто видеть не должен? — буркнул Гундус.

— Мне это до лампочки, пока оно не касается крысы в группе.

Пацаны начали краснеть, один слишком быстро убрал телефон поглубже в карман. Я отметил это про себя. Но не стал цепляться. Рано. Сейчас важнее было сделать так, чтобы вся группа сама захотела отделить чистых от мутных.

Леон снова усмехнулся, сдаваться так просто пацан не собирался.

— Красиво рассказываете. А если я вообще не дам? Ну вот не по кайфу мне вам свой телефон давать.

Я перевёл взгляд на него. Леон ждал, что я начну давить именно на него, и уже почти подготовил позу героя сопротивления. У Леона вообще всё было устроено как у дешёвого фейерверка: тронь фитиль — много шума, дыма и детям нравится.

— Тогда останешься под сомнением, — сказал я. — Ты если стесняешься или ещё что, можешь сразу держать курс на выход.

Я показал на дверь.

Леон чуть изменился в лице. Отказ передо мной он пытался продать как независимость. Но отказ перед группой продавался чуть хуже. Особенно после моего намёка про старших.

Пока Леон переваривал мой ответ, я услышал сбоку перешёптывания других пацанов.

— Да покажи уже, если чистый.

— Сам покажи.

— Покажу.

— Ну и я покажу.

И перешёптывания мне понравились. Пацаны сами начали толкать друг друга к тому, чтобы побыстрее выйти из-под подозрения.

А ещё психология была штука тонкая. Отчасти манипулятивная, чем я с охотой воспользовался.

— Так, ну что, молодёжь, это, конечно, здорово, что вы все стоите тут глазками хлопаете, но давайте уже определяйтесь, кто из вас лидер. Ну или я сам начну на вас по очереди пальцем показывать.

Глеб посмотрел на своих ребят. Один из них явно собирался возмутиться, но под взглядом Глеба передумал.

— Пошёл первым, — буркнул Глеб, подталкивая пацана к моему столу.

У Леона мигом блеснули глаза. И он тотчас ответил тем же, толкнул к моему столу Гундуса.

— Давай показывай, — едва слышно прошипел он.

Но и тех, и других опередил Ренат. Красавчик пацан, формально он относился к синим, но быстро у нас в коллективе освоился. Он, кстати, выглядел спокойнее остальных. Телефон он достал сразу, разблокировал и повернул экран ко мне.

Там на экране был наш чат. Потом пацан открыл общий чат, где гулял снимок. После моего кивка открыл галерею.

В принципе, у меня не было насчёт пацана каких-либо сомнений. Я смотрел ровно туда,