Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

— У меня к тебе есть партийное задание, Ренатик, — обозначил я. — Готов к труду и обороне?

— Угу, — Ренат охотно закивал.

— Значит, так — бегом по корпусу. Всем нашим пацанам передай, что через пять минут собираемся в моём кабинете. А то все эти ваши чаты — дело хорошее, но очень легко съехать, что ты не увидел или не прочитал.

Ренат уже хотел сорваться с места, но я удержал его за рукав.

— Леону и Глебу передай отдельно. Скажешь, что Михалыч так сказал: если не придут, то я решу, что красная группа осталась без старших. Старшие, которые разговора про крысу испугались, это уже не старшие, фирштейн?

— А если пошлёт кто?

— Запоминаешь, кто послал. Потом будем заниматься культурой речи.

Ренат кивнул, развернулся и побежал по коридору. Подошвы кед застучали по паркету. Хорошая штука техника. В девяностые пришлось бы искать свидетелей, расспрашивать, кто что видел и кому что сказал. Но всё же ничего лучше живых коммуникаций нет. А технике — доверяй, но проверяй.

Через секунду Ренат уже свернул за угол, а я остался один возле кабинета Феди.

Изнутри доносился голос нашего тонкого специалиста по чужим травмам. Видимо, процесс он всё-таки продолжил. Удивительно живучая порода. Тараканы, те, что в башке живут, от зависти аплодируют. Но Федя пока подождёт, потом его тараканов потравим.

Сначала надо было удержать своих.

Я пошёл к своему кабинету быстрым шагом.

Возле моего кабинета первым появился Даня. Пацан держался так, будто его вызвали к директору и одновременно на расстрел. Следом подтянулся Игорь, потом ещё двое. Все держались отдельно, хотя ещё час назад в чате пытались быть командой. Вот тебе и «цифровое братство»: один снимок, и каждый снова сам за себя.

— Заходим, — сказал я.

— А чё будет? — спросил Даня.

— Узнаешь, — ответил я.

Даня хмыкнул, но быстро спрятал улыбку. Правильно смекнул, что сейчас не до смеха и темы будем обсуждать серьёзные.

Пацаны заходили в кабинет с напряжёнными лицами. Делали вид, что им всё равно, но каждый первым делом косился на сокомандников. Пацаны сходу хотели для себя понять — кто пришёл, а кто собрание проигнорировал. У каждого на лбу было написано одно и то же: «Только бы не подумали на меня».

Леон, как он всегда делал, появился почти театрально. Сними кто на камеру, и вышло бы учебное пособие на тему: «Как зайти в кабинет так, будто весь корпус ждал именно тебя».

Он остановился в дверях, оглядел всех, потом перевёл взгляд на меня.

— Роман Михайлович, вы бы ещё сирену включили. Экстренный сбор, тревога, крыса… а чё стряслось то?

Несколько его приятелей фыркнули, поддерживая. Леон, естественно, услышал и чуть заметно расправил плечи. Артист районного ДК, блин, дорвавшийся до микрофона.

— Леон, сейчас просто рот закрой и проходи, — отрезал я.

Леону явно захотелось ответить, но я сверлил его тяжёлым взглядом исподлобья. Пацан решил пока не обострять, просто фыркнул на манер своих дружков и прошёл внутрь.

— Я чисто из интереса, — бросил он.

Сел на край стола у стены, будто кабинет уже был его территорией. Я не стал его сгонять, задача сейчас была конкретная, и отвлекаться на мелочи я не хотел.

Глеб пришёл следом, что, в общем-то, учитывая их леоно-глебовскую вражду, было естественно. Если первый хотел показать свою незаменимость, то второй хотел показать, что сам решает, когда появляться. Честно, я больше ставил на то, что Глеб, вышедший из чата, сюда не явится.

С Глебом вошли его дружки. После столовой они держались чуть напряжённо. Выволочка явно оставила на них след.

— Долго шёл, — сказал я.

— Я не на построении, — буркнул Глеб, заходя внутрь. — Захочу — развернусь и прямо сейчас свалю.

— Так тебя никто не держит, — спокойно ответил я.

Глеб ничего не ответил. Встал ближе к окну. Его дружки пристроились рядом, организуя свой маленький штаб при батарее.

Я дождался, пока вошли остальные. Ренат появился последним, запыхавшийся, но довольный тем, что задачу выполнил. Он кивнул мне почти незаметно и встал у стены.

Когда все пацаны оказались внутри, я подошёл к двери и закрыл её на ключ.

Щелчок вышел негромкий, но пацаны услышали и переглянулись. Я вынул ключ из замка и положил его на стол. Специально положил так, чтобы все видели.

— Ну что, казаки-разбойники, — заговорил я. — Нехорошо у нас в коллективе получилось. Среди вас есть человек, который решил, что быть крысой выгоднее, чем быть своим.

Все молча слушали, каждый здесь присутствующий прекрасно понимал, о чём идёт речь. Я прошёл за стол, уселся в кресло.

— Крысы в коллективе не нужны, не только мне, но и вам. Поэтому сейчас будет просто. Кто слил фотографию переписки из чата, признаётся в содеянном, объясняется и идёт к тому, для кого такую подлянку сделал, и извиняется.

Пацаны молчали. На словах всё было действительно просто — признал косяк, извинился и косяк исправил. Однако на деле виноватого не нашлось.

Я выдержал паузу, давая пацанам повариться в собственном соку.

— Ну?

Никто, естественно, не двинулся. Что и требовалось доказать. Здесь стояли два десятка пацанов, у каждого в кармане был телефон, у кого-то в телефоне была правда, а все вместе они изображали невиновность.

— Понятно, — сказал я. — Чудо техники, наверное? Телефон сам сделал скрин, сам отправил… Ладно, не вопрос. Тогда найдём телефон и займёмся его воспитанием.

Пацаны буквально облепили мой стол кругом, и сзади кто-то не выдержал и хмыкнул. Леон скрестил руки на груди и заговорил, не поднимая руки, как любили делать синие у Феди.

— А если никто из этих не делал?

— Тогда вы все сейчас быстро поможете это понять, — я развёл руками.

Глеб тоже подал голос, чтобы не отставать от конкурента:

— И как?

Я взял ключ со стола, повертел его в пальцах и снова положил на место.

— Спокойно, Глеб. Сейчас и до этого дойдём. Сначала дадим человеку последний шанс выйти самому. Если он этим шансом не воспользуется, будем идти другим способом.

Я деловито бросил взгляд на циферблат часов на стене.

— Десять секунд на вторую попытку чистосердечного признания, думаю, хватит, — объявил я. — Время пошло.

Никто, конечно, не двинулся. Но Гундус, ещё тот любитель вставить свои пять копеек, усмехнулся и бросил:

— Пацаны не