Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

зверья много, ночью решившего прогуляться сожрут и фамилии не спросят. Днем же большая часть хищников спит, а люди, напротив, способны использовать на всю катушку свой главный инструмент – зрение. Конечно, больше шансов, что их обнаружат – ну так ведь надо еще знать, где именно и в какой момент вести наблюдение. Возможности местного гестапо отнюдь не беспредельны – скорее, наоборот. Так что риск по сравнению с ночной прогулкой выглядел совсем невеликим.

Идти было недалеко, километров тридцать, вот только тридцать километров по лесу – отнюдь не то же самое, что тридцать километров по дороге. Успеть бы за день! Даже с учетом того, что день здесь намного длиннее земного. Так что выходили они, имея при себе и запас продовольствия, и, само собой, оружие. Карабины – в урбанизированных мирах такие напугали бы полицейских до дрожи в коленях, здесь же преспокойно числились охотничьим оружием, и даже немцы не пытались их запрещать. Пистолеты – та же история. Ножи, парочка из которых в глазах обывателя могла сойти за небольшие мечи. В общем, стандартная для этой планеты экипировка любителей природы.

Алекс собирался привычно, да и ребята тоже – спасибо их учителю физкультуры. Он, человек старой закваски, регулярно устраивал походы, не слишком дальние, но дававшие школьникам базовые навыки. Мать Алекса тоже не ощущала неудобств – ну да офицер разведки обязан многое уметь. А вот с остальными было тяжелее. Более-менее прилично выглядели Лийса и Йозеф. Поляк в молодости отслужил в армии еще там, дома, и, хотя мать высказала свое нелестное мнение о тамошней игрушечной армии, базовые навыки ему привить успели. Откуда знала, как вести себя в лесу финка? Ну, отец, как и многие финны, охотник и дочь научил – было дело, ходила, стреляла… В общем, уже неплохо.

А вот остальные впечатление производили удручающее. Марыся – женщина насквозь городская. И к фланированию на мостовых приспособленная заметно больше, чем к прогулкам в диких местах. Хорошо еще, что обувь, которой на базе нашлось в достатке, была самоподгоняющаяся по размеру. Ничего сложного, всего-то наддув подкладки, однако же ноги не собьешь. И все равно, в камуфляже она выглядела комично, а нагруженная оружием и рюкзаком – еще и растерянно-подавленной.

Калеви смотрелся не лучше, даром что мужчина. Увы, человек, ведущий преимущественно офисный образ жизни, да еще и злоупотребляющий алкоголем, не может ни приобрести необходимых для походов по лесу навыков, ни хотя бы нарастить компенсирующих это мускулов. Если Марыся выглядела смешно, то он – просто жалко. В общем, вся надежда, что у них впереди только один переход.

Откровенно говоря, Алекс честно надеялся, что сядут они на катер – и доплывут до места, но как раз катер-то засекут быстро. Да и все равно не меньше двадцати километров идти придется. В общем, ножами, ножками… И было заметно, что Светлане за отца стыдно.

Мать Алекса, посмотрев на открывшуюся ей картину, тоже в восторге не была. Но сдержалась и лишь выдала в пространство, ни к кому не обращаясь:

– Вот такая ситуация…

– Что? – не понял Калеви. Остальные же сообразили и предпочли деликатно промолчать. Даже импульсивные обычно подростки.

Мать пожала плечами:

– Ну, слово между сиськами и сифилисом.

– Как-то не нравится мне ваш сарказм.

– Поверьте, на свете есть очень много того, что вам не понравится.

Калеви надулся и замолчал. Марыся неожиданно поддержала товарища по несчастью:

– Вам не кажется, что о человеке надо судить не по внешнему виду, а по результату?

– Я и не сужу, ибо не юрист. Но зрению своему привыкла доверять.

– И даже, – Марыся упорно продолжала гнуть свою линию, – если оно вас не обманывает, в тяжелых условиях человек проявляет свои лучшие качества, меняясь порой до неузнаваемости. Вспомните хотя бы адмирала Тэйлора.

Действительно, хрестоматийный вариант. Один такой пример на миллион обратных. Зато о котором знают все, причем и американцы в своем Альянсе, и в Империи, и на куче независимых планет. Даже на курсах психологии его приводят как показательный пример. Неудивительно, что полячка именно о нем и вспомнила.

История была и в самом деле занимательная. Жил-был классический золотой мальчик. Папа – сенатор, представитель одного из знатнейших родов Америки. Из тех, что еще до космической эры были известны. Мать тоже не подкачала – ее родители хотя и не могли похвастаться такой длинной чередой славных предков, тем не менее были одной из богатейших семей государства, фактическими владельцами трех планет. Неформально, через подконтрольные фирмы, еще парочки, ну да это уже другое. В общем, та еще семейка.

Младший сын, которому не светило большого наследства (хотя насчет того, что считать большим, многие бы поспорили), решил делать карьеру несколько в ином ключе и подался на флот, где после военного училища и осел при штабе на должности принеси-подай высокого полета. А как иначе? Папа открутил бы голову любому, кто посмел бы отправить сыночка в дальние степи гонять пиратов или нести патрульную службу на границе дикого космоса.

В общем, жил парень, не тужил, получал все более красивые погоны и шевроны да новые висюльки на грудь уровня «За безупречное подлизывание задницы», «За идеально ровную стопку бумаг» или «Полгода без триппера». По старой традиции такого рода награды были красиво оформлены, идеально сочетались с парадными мундирами и производили убойное впечатление на мало что смыслящих в орденах женщин.

Так бы оно все и продолжалось, но однажды случилось нечто. А именно, выходя из бара поздно вечером (или рано утром, но тут уж как посмотреть), лейтенант-коммандер Роджер Тэйлор влип в конфликт. Исключительно по собственной дурости. Потому как, хотя развлекаться в кабаках почти каждый день было его нормальным времяпровождением, но нажираться до поросячьего визга… В общем, сел за руль и тут же попал в аварию, хорошенько приложив потрепанную тачку об какого-то проезжающего мимо старикана.

Такие вопросы легко решаются деньгами. Роджер попадал в аварии не раз, и достаточно было заплатить пострадавшей стороне сумму, раза в два превышающую стоимость разбитой колымаги, чтобы дело рассосалось само собой. Увы, на этот раз не сработало. Дед попался чересчур принципиальный, дошло до суда… Тоже не страшно, конечно, однако тут подсуетились газетчики. Старик оказался заслуженным ветераном, гордость и, чего уж там, нелюбовь к штабным взыграла. А газетчиков нанял кто-то из политических оппонентов папаши. В общем, скандал получился знатный.

Тут даже отец помочь не мог. Грозили неприятности, причем серьезные. И тогда старый отцовский друг (именно друг, а не приятель по бизнесу, что в таких кругах изрядная редкость), отставной генерал, подкинул