Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

найти можно наверняка и не такое. Хорошая штука, надежная, легко позволяет выбирать тип патрона, но зарядов маловато и перезаряжать дольше. Особенно если не менять барабан, а вставлять патроны по одному. С другой стороны, и в этом семь зарядов, а ей хватило пяти. – Эти твари ходят поодиночке, но вдруг…

Все поняли. Одного ската они завалили, но если появится другой, да покрупнее… И потом, в лесу и без него хватает малоприятных существ. Конечно, скат, по идее, должен был распугать всех, однако же теория с практикой согласуются ой как редко. А выстрелов крупные хищники в этих местах почему-то не боятся.

И все же они задержались – погибшего надо было похоронить. Конечно, это вроде как непростительная трата времени, однако же и людьми надо оставаться. Другой вопрос, что у них не было и намека на шанцевый инструмент, а рыть землю ножами… К счастью, рядом протекал ручей. Вот, кстати, почему здесь скат телепался – небось, у водопоя добычу караулил. Но путников сейчас куда больше интересовал подмытый склон, где весенними паводками намыло целую пещеру. Туда и поместили изуродованное до полной неузнаваемости тело их незадачливого товарища по несчастью, заложили его принесенными с ручья камнями, после чего обрушили свод. Могила не хуже любой другой, если вдуматься, и шансов, что ее раскопают местные трупоеды, не так много.

А они, сволочи, уже собирались. Из кустов доносилось разноголосое порыкивание и повизгивание. Чуть в стороне какая-то мелочь примерялась к телу поверженного ската. Естественный круговорот органики в природе, которая не знает слова «противно».

Зато это слово знает человек. Марек не выдержал первым – сдернул с плеча карабин, выпалил. Звуки разом стихли. Примерно на минуту. Потом возобновились с новой силой. Мать положила руку сверху на оружие парня и чуть надавила, заставляя опустить ствол:

– Бесполезно. Ты даже ни в кого не попадешь – они слишком мелкие. Тут надо картечью. Все, пошли, – и шепотом добавила: – За девочкой своей присмотри. А то вначале заистерит, а потом сломается. Если она сбежит, я ее по лесу ловить не буду. Если откажется идти – на закорках не потащу. Все, займись делом.

Марек и занялся. А через пять минут снова бросок через лес, и получалось теперь куда быстрее, несмотря на то, что Изабеллу периодически тащили на плечах. Все же, пусть это и неприятно говорить, гибель отца Светланы пошла им на пользу – не мог растерявший всякую форму пьяница нормально ходить по лесу. Правда, теперь приходилось контролировать его жену и дочь, но те, сцепив зубы, упрямо шли вперед. Похоже, злость перебила истерику. Ну и еще понимание, что заночевать в лесу – значит рисковать еще сильней.

Они успели. Сумерки уже начали опускаться на лес, когда они форсировали очередное вонючее болото, и перед беглецами открылась небольшая поляна. Самая обычная, ничем не отличающаяся от других, но мать облегченно выдохнула и решительно подошла к ничем не примечательному пню, и под ее руками тот вдруг распался на две части, открыв нечто металлически-серое и тихонько мерцающее. Больше Алекс ничего не успел рассмотреть – мать быстро поковырялась там, и рядом отъехал в сторону замаскированный люк.

– Ну все, заходите.

Люк был широкий, около двух метров диаметром, а вниз вела бетонная лестница с широкими ступенями. Без излишеств-украшательств, но удобная. Те, кто строил все это, любили жить с комфортом. Правда, спускаться пришлось быстро – темнело стремительно, и совсем рядом уже начала противно завывать какая-то местная живность. Какая именно, даже гадать не хотелось.

Когда над головой закрылся люк, практически мгновенно вспыхнули сотни ламп. Судя по многочисленным разрывам в их цепочке, далеко не все оборудование находилось в рабочем состоянии, но сейчас это не играло никакой роли. Света было более чем достаточно, и он позволял рассмотреть гигантский подземный ангар, в центре которого располагался ОН! КОРАБЛЬ!

Звездолет был красив. Той особой красотой и статью, что отличает старую школу кораблестроения. Новые корабли функциональны и грубы, а в то время все они выглядели произведениями искусства.

Да-да, именно так. В далеком прошлом художники-маринисты рисовали паруса на горизонте, когда океаны уже бороздили громады броненосцев. Почему? Да все просто. Очень сложно вложить романтику в остров из плавающей стали. А без романтики никто не будет на него смотреть. То же случилось, и когда человечество начало осваивать космос. Первые корабли – символ романтики, в них жил дух поиска и авантюризма, и это отражалось в дизайне кораблей несколько веков. Увы, рано или поздно шедевр становится массовым продуктом, а красота уступает место технологичности. Все так, но этот корабль был построен еще по старым лекалам.

Небольшой, всего-то метров сто в длину. Алекс, как и любой мальчишка, увлекался военной техникой и мог с уверенностью сказать, что звездолет этот соответствует примерно корвету. Ну, с поправкой на время постройки, фрегату – в те уже ставшие практически легендарными времена корабли вообще были меньше. Хотя выглядел звездолет как новенький, и если бы не слой пыли, можно было бы подумать, что он построен только-только.

– Любуешься? – усмехнулась мать.

– Здорово!

– Ага. Но на самом деле не самый удачный звездолет, даже по тем временам. Поэтому их на такие вот базы и отправили в конце концов, хотя предназначены они были совсем для другого. Фрегат дальней разведки «Изумруд», тип «Карбункул». Человек, инициировавший постройку этих кораблей, питал нездоровую любовь к драгоценным камням. Говорят, на строительстве этой серии они с подельниками попилили столько денег, что годовой бюджет Гренады по сравнению с ними смотрится откровенно жалко.

– Ну ничего ж себе!

– Все по-имперски. Красть – так миллион, любить – так королеву. Его за это даже хотели посадить, да не успели.

– Почему?

– Во время какой-то стычки возглавил атаку, сумел победить, но сам при этом погиб.

Алекс замолчал, переваривая услышанное. Мать посмотрела на него, улыбнулась и привычно взлохматила парню волосы:

– О чем задумался, детина?

– Да так…

– Наверное, решил, что в Империи живут идеальные люди, а я разбила твой мир на осколки? Зря. Там такие же люди, как и везде – хорошие, плохие, добрые, злые, всякие… Их объединяет одно – они готовы умереть за свою Родину.

– Ну да, – влезла Марыся. Для полячки не съязвить было противно всему естеству. – У вас, в Империи, искупить вину кровью – это чуть ли не государственная политика.

– Почему чуть ли? – удивилась мать. – Вполне себе официальная политика, ничего в ней плохого нет. Как минимум дает шанс оступившемуся не баланду жрать, а вернуться к нормальной жизни.

– Или погибнуть.

– Или погибнуть, – согласилась мать. – Но