Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

Марыся фыркнула, но крыть было нечем. Алекс же вновь задумался. По всему выходило, что мать кругом права. И все же, как она сказала? Разбила мир на осколки? Ну разбить не разбила, но трещинки пошли. Впрочем, развить их помешали восхищенные охи-вздохи остальных участников их похода. Даже Светлана не удержалась. Только Лийса по-прежнему хранила угрюмое молчание. Зато Йозеф, похоже, восхитился за троих:

– Умели же строить в старые добрые времена…

– Старые добрые времена – это когда трилобиты ползали? – не удержалась и съязвила мать. – Все, не стоим. Пора выводить это чудо из консервации да валить с планеты.

– Если только фрицы нас на старте не собьют, – не удержалась от комментария Марыся. – Противокорабельная оборона у них, сами знаете… Как там говорил ваш дремучий классик?

– Рожденный ползать летать не позволит, – рассмеялся Йозеф. Он, похоже, увидев корабль, моментально впал в эйфорию, и Алекс вспомнил бурчание одной из учительниц, выжившей, как все считали, из ума маразматички. Та все говорила, что в каждом мужчине живет ребенок, только игрушки все дороже. – Ага, пусть кто-то попробует объяснить это имперцам. Они его так отделают, что ползать будет не на чем! Кстати, а почему корабль здесь, а не на той базе? Проще же одну построить.

– Не знаю, – мать пожала плечами. – Я стратегией не занимаюсь. С другой стороны, армейцы на танках ездили, им на лесную живность плевать. Ладно, все. Готовимся к старту, и так уже много времени потеряли.

Выводить корабль из консервации оказалось на удивление просто. Запускаешь соответствующую программу – а дальше он все делает сам. Как объяснила мать, такая самостоятельность механизмов в Империи одно время была модной концепцией. Разрабатывалась мобилизационная техника на случай большой войны, когда не будет времени долго обучать людей. А значит, должна быть простой в управлении и уметь купировать ошибки экипажа. Логично, в общем-то – корабли-то наклепать можно, а людей не оживишь. Вот и получили на выходе максимально автоматизированный корабль, за пультом которого освоится любой комбайнер после недели обучения. Шутка, разумеется, но минимализм в рубке и в самом деле был потрясающий. Разумеется, через какое-то время концепция ушла, замененная более прогрессивной, а корабли остались.

Сейчас это пришлось как нельзя более кстати. Звездолет проводил штатную проверку механизмов и прогревал реакторы, а люди спокойно раскидывали вещи по каютам. Правда, места было немного, однако и пассажиров всего ничего. Учитывая, что экипаж звездолета составлял когда-то восемь человек и каждому положена была хоть крошечная, но собственная каюта, разместились все и даже локтями не пихались. Даже остался небольшой резерв – Изабелла, что логично, поселилась с матерью, а та, на правах главной, заняла капитанские апартаменты, отличающиеся чуть большими размерами и дублирующим пультом.

Но, конечно, здесь комфорт был совсем не тот, что на базе. Все же такой звездолет, да еще и старинный, вынужденно тяготел к минимализму. Алексу, когда он увидел узкий пенал с койкой, где нельзя было раскинуть руки, чтобы не коснуться пальцами стен, даже взгрустнулось. Помимо койки тут имелись маленький стол, табурет и такой же маленький шкаф. Плюс еще одна койка, вторым ярусом, которая сейчас была поднята и закреплена на стене. Все! Удобства – общие, хорошо еще, что не один унитаз и душ. Создатели немного компенсировали недостаток пространства большой кают-компанией. Жаль только, большой она была исключительно по меркам старинного звездолета. Для одного-двух человек большая, но всем вместе было уже тесновато. Учитывая же, что кают-компания была совмещена с камбузом… В общем, не стоит о грустном.

Процедура расконсервации заняла два часа, однако стартовать немедленно было слишком рискованно. Все же немцы сволочи, но не дураки. Спутников на орбите они подвесили достаточно, чтобы контролировать ее поверхность. Конечно, букашку на древесном листе они бы не рассмотрели, но засечь взлетающий корабль могли запросто. Пришлось дожидаться, когда откроется «мертвое» для электронного взгляда «окно».

Пришлось ждать целую ночь, и Алекс, несмотря на усталость, долго ворочался на узкой и жесткой койке. О комфорте в те времена, когда строился этот корабль, представление было чуточку иное, чем сейчас. Да и технологии… Мощность двигателей решает все, и если современные образцы позволяют с легкостью невероятной разгонять настоящие летающие острова, то стоящие на кораблях вроде «Изумруда» по сравнению с ними выглядели откровенно жалко. И мощность невелика, и размеры огромны. Вот и экономили буквально на всем, на жизненном пространстве экипажа в том числе.

Зато процесс их старта парень наблюдал со всем возможным удобством, сидя в кресле второго пилота – мать разрешила. И шла сюда информация не только из самого корабля (да что там информация – сейчас защитные пластины, прикрывающие рубку, были раздвинуты, и можно было наблюдать происходящее через широкие, прикрытые только прозрачным бронестеклом окна), но и с внешних камер. И оттуда, к слову, происходящее выглядело эффектнее всего. Медленно сдвинулась в сторону прикрывающая всю поляну метровой толщины титановая плита. Открылся похожий на голодную пасть темный провал. Затем из него, поддерживаемый стационарным гравитационным полем, бесшумно поднялся стремительный, похожий на акулу корпус звездолета. Медленно, плавно, он занял стартовую позицию в двухстах метрах над землей. Плита встала на место, а затем за кормой «Изумруда» вырос голубовато-фиолетовый огненный хвост, и корабль, стремительно разгоняясь, унесся в небо.

Красиво, зато для находившихся на борту это был самый неприятный момент, и красотами любоваться совершенно не хотелось. Компенсаторы фрегата были ему под стать – такие же древние. Соответственно, эффективность их была весьма относительной, и в кресло Алекса вдавило так, что дышать стало больно. С удивлением и легкой завистью он наблюдал за тем, как мать без видимых неудобств колдует над пультом. Это, спрашивается, как? Впрочем, она же разведчик, запоздало сообразил парень. Их учат и не такому. А корабль этот наверняка предназначен для экипажа из молодых и физически здоровых мужчин, которым на все эти разгоны-торможения плевать с высокой орбиты. Увы, до легендарных космических первопроходцев, героев древности, Алексу оказалось далеко, и от осознания этого даже слезы на глаза навернулись. Обидно!

К счастью, продолжались перегрузки недолго. Аккурат до момента, когда звездолет вырвался за пределы гравитационного поля Гренады. С экстремальными перегрузками у компенсаторов были проблемы, 40 g они разве что смягчали до относительно безопасных величин. Но когда ускорение становилось более мягким, они вполне справлялись, и Алекс с невероятным облегчением почувствовал, что его никто больше не размазывает по стенкам. Боги, теперь он понял, что такое кайф! А