Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

и силовое поле, и сам катер. Эффект внезапности мать с Йозефом использовали на все сто, превратив «Вервольфа» в груду разлетающихся по космосу раскаленных обломков. И да, поляк оказался вполне компетентным артиллеристом.

Гиперпространственный прыжок – дело не опасное. Скорее уж, скучное – уйдя в многомерность, звездолет болтается там несколько суток, причем здесь скорость что новейшего корабля, что древней лоханки одинакова. Увы, гиперпространству было все равно, что там думает человечество о своем месте в мироздании. Оно попросту установило свои законы, которые не бились с классической физикой, и математический аппарат людей не позволял их обойти. Ходили упорные слухи, что в недрах имперских лабораторий создают что-то этакое, и вот-вот ее флоты получат новый тип привода, который сразу даст ему подавляющий перевес над соседями. Учитывая, что слухи эти не прекращались уже лет двести, и у соседей они звучали точно так же, ожидать результата можно было хоть до морковкина заговенья. Впрочем, насколько было известно, у остальных рас, с которыми имели контакт люди, ситуация обстояла примерно так же.

В прыжок «Изумруд» ушел невероятно мягко. Его системы, несмотря на устарелость, находились в идеальном состоянии, а малое ускорение при разгоне – это еще и точность выполнения маневра. Вот и не почувствовал никто. Миг – и фрегат завис в безвременье. Теперь предстояло висеть здесь несколько суток…

Сразу после этого мать ушла отсыпаться, бессовестно свалив дочь на ни в чем неповинного Алекса. Учитывая, что Изабелла, в отличие от остальных, по малолетству не нервничала, мало что вообще понимая, она-то как раз была отдохнувшей. А отдохнувший и скучающий ребенок, даже самый тихий и послушный, желает хорошенько побеситься. Неудивительно, что уже к вечеру, когда удалось-таки уложить ее спать, парень чувствовал себя, как выжатый лимон, и в очередной раз удивлялся, как матери хватает сил возиться с мелкой на регулярной основе и, случись нужда, круглые сутки.

Мать, к слову, продолжала спать, будто мертвая. Алекс только сейчас по-настоящему понял, как она устала тащить на себе всю их гоп-компанию. Как давит груз ответственности. Как женщине приходится заниматься тем, что ломает, словно прутики, сильных вроде бы мужчин. Именно потому он даже сестру укладывал у себя в каюте, чтоб не дай бог не потревожить мать. Особенно когда Изабелле захочется ночью встать и пойти гулять – случались у нее периодами такие всплески активности.

Когда девочка, скомкав на его койке простыни в огромный неопрятный ком, засопела наконец спокойно и размеренно, Алекс тихонько вышел и отправился в кают-компанию. На диванчике подремлет. Или в кресле. Или хотя бы просто немного посидит в тишине и спокойствии, книжку почитает, что ли. Зря, что ли, в базе данных корабля сотни книг, фильмов, игр. Те, кто строил «Изумруд», понимали, что со скуки человек может наворотить столько бреда, что и пьяному не приснится. А значит, людей надо занять, в том числе и таким образом. Конечно, все, что было закачано в память корабельного компьютера, устарело века назад, но кто сказал, что тогда писали и снимали хуже? Да и то сказать, от матери он как-то слышал: любая книга, где наши вломили ненашим, в любые времена остается актуальной. Здесь подобных книг точно хватало – имперцы такие любили.

Увы, спокойствия здесь не было. Это на больших кораблях камбуз отдельно, а здесь… В общем, дым коромыслом – Светлана кашеварит. Пахнет, конечно, вкусно, только не вовремя. Хотя бы потому, что в животе у Алекса предательски заурчало, напоминая, что обед он сегодня пропустил. Равно как и ужин.

Девушка, к счастью, не услышала. Хотя бы потому, что в ушах у нее были крохотные, словно горошины, наушники – Светлана была известная меломанка. Тем не менее, не зря говорят, что мысль иногда бывает материальна. Почувствовала взгляд товарища, что ли? Повернулась и весело спросила:

– Как, вкусно пахнет?

– Ага. Гуляш?

– Он самый. Завтра будет что поесть.

– Жаль не сегодня.

– Если проголодался, залезь в холодильник – там вроде бы что-то осталось.

Похоже, того факта, что Алекса не было ни на обеде, ни на ужине, все благополучно не заметили. Правильно – кому мы нужны, кроме наших родителей? В глубине души шевельнулась обида, и Алекс старательно загнал ее глубже.

В холодильнике обнаружились только бутерброды. Отсутствием аппетита никто не страдал – что же, пусть будет так. Изо всех сил скрывая подкатившее раздражение, Алекс достал их вместе с тарелкой, брякнул на стол, налил чаю. Запах свежего гуляша ударил в ноздри, но вместо аппетита вызвал лишь новый приступ раздражения. И на этот раз, видимо, что-то дрогнуло на лице.

Светлана не была лишена наблюдательности. Но, как это часто бывало, поняла все по-своему. Улыбнулась и весело спросила:

– Ты о чем-то, кроме гуляша, думать можешь?

– Могу.

– И о чем?

– О борще, – максимально спокойно ответил Алекс. Вот еще, не хватало сейчас устраивать скандал. Проще обратить дело в шутку. И, похоже, это ему удалось. Светлана рассмеялась – похоже, тяжелые мысли из ее очаровательной головки окончательно упорхнули. Она вновь отвернулась к плите, оставив товарищу возможность спокойно давиться бутербродами. Ну и пусть, ну и ладно. Алекс быстро сжевал то, что оставалось на тарелке, и ушел к себе в каюту. Там он, сев на пол и прислонившись к койке, и заснул.

Следующие четыре дня все шло просто замечательно. В смысле было скучно и ничего не происходило. Мать, оклемавшись, возилась теперь с Изабеллой сама, Алекс занялся блаженным ничегонеделаньем – и, в отличие от базы, это ему понравилось. Главным образом потому, что можно было поменьше контактировать с остальными. Обида, пожалуй, впервые в жизни никуда не ушла. Впрочем, на это, похоже, никто, кроме матери, не обратил внимания. Да и мать… Наверное, она была чересчур загружена сейчас, чтобы поговорить с сыном по душам.

А потом случился грандиозный скандал. В принципе, он давно назревал. Пока люди бежали, спасались, боялись, у них было много важных дел, отвлекающих от нехороших мыслей. Но как только они расслабились, так сразу же полезли наружу все те мысли и чувства, которые до того лежали и пылились на нижнем ярусе сознания.

В принципе, один раз такое уже произошло – как раз тогда, когда они собирались идти к звездолету. Но тогда и объем негатива был меньше, и впереди маячило опасное приключение. Сейчас же… В общем, началось все безобидно.

Они как раз обедали, и мать спорила с активно жестикулирующей Марысей. В последние дни эти двое нашли общий язык, ухитряясь спорить обо всем сразу и ни о чем всерьез. Конкретно сейчас они активно обсуждали