Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

– Это нормально, ведь зло не дремлет!

– Да нет, просто мысли всякие в голову лезут…

– Это ж здорово. Выключать мозги так скучно!

– Лучше б не было их…

– А зря. Пока человек мыслит – он живет. А иначе просто… существует.

– Умеешь ты говорить с умным видом непонятные слова, – усмехнулся Марек. – У матери научился?

– Ага. За последнюю неделю узнал больше, чем за все предыдущие годы, – улыбнулся Алекс и повернулся к девушке: – А вообще, Свет, не совсем пойму, что вы у меня-то утешения искать решили? Сколь я могу понять, вам в этом плане как раз друг с другом лучше.

– Это ты прав, – Светлана задумчиво кивнула. – Только мысли все равно лезут. О том, например, что дальше будет.

– А что будет? – не понял Алекс. – Прорвемся в Империю – да и все.

– Для тебя, может, и все. А для нас?

– А что для вас?

– Объясняю для тупых, – снова влез Марек. – У тебя мать – офицер разведки. В Империи офицер – это звучит гордо. Уважаемая профессия. Большое жалованье. Тем более в такой конторе… Будете жить в собственном особняке на берегу океана. А мы кому там нужны?

– Учитывая, что из-за вас каша и заварилась…

– Из-за моей матери, – вмешалась Светлана. – Я там уже не нужна, Марек с родителями – тоже. Их так, за компанию взяли.

– Ну…

– Вот тебе и ну. Леш, пожалуйста, спроси у матери, что с нами будет…

Звучало все это удивительно здраво. И держалась Светлана для той, кто вчера потеряла отца, на удивление спокойно. То ли нервы железные, то ли просто включились какие-то защитные реакции организма. Говорят, есть такие. Пришлось ей пообещать, что при удобном случае обязательно спросит. И честно собирался, да вот случая все никак не подворачивалось. А на третий день полета стало и вовсе не до этого.

Аккурат после обеда забренчал сигнал тревоги. Довольно противно забренчал, как надтреснувшая тарелка в провинциальном оркестре. И мать, только-только настроившаяся подремать в кресле, тут же, как ударом тока подброшенная, склонилась над пультом. С минуту колдовала над ним, потом вдавила кнопку – и по кораблю тягучей волной разнесся вой сирены.

– Ну что, господа-товарищи, – как-то неестественно весело начала она, когда все собрались в кают-компании. – Я вас поздравляю.

– С чем? – хмыкнула Марыся.

– С тем, что хочу сообщить вам пренеприятное известие.

– К нам едет ревизор? – рассмеялся Йозеф. Пан Варшавски успел поверить в то, что основные неприятности позади, и теперь напоминал себя прежнего – мелкого политика, самодовольного в своей местечковой успешности.

– Ну, можно и так сказать. Хотя удивлена вашим знанием имперской классической литературы.

– Как говорил мой сержант в бытность мою новобранцем, язык и литературу вероятного противника надо изучать. Первое, чтобы понять, когда тебе прикажут поднять руки, второе – чтобы понять, когда и что не стоит говорить, дабы после этого не заработать по хребту прикладом.

– У вас был мудрый командир, Йозеф. Но сейчас, увы, прикладом заработать можем мы сами. За нами погоня. А мы не успели разогнаться.

– Да, кстати, я все хотела спросить, почему так долго разгоняемся? – поинтересовалась Лийса. За прошедшие дни она если не оправилась от гибели мужа, то хотя бы немного успокоилась.

– Потому что корабль старый, оборудование тоже. Нам надо уйти довольно далеко от звезды – оборудование для гиперпрыжка здесь крайне чувствительно к ее тяготению. А разгон… В общем, можно и быстрее, но вас хорошо прижмет. Не так сильно, как при старте, но зато на больший срок. Готовы терпеть? Нет? Вот то-то. И разгоняться нам, выходит, еще не меньше суток.

– Догонят?

– Наверняка, девочка, – мать повернулась к Светлане. – Ускорение у них очень приличное.

– Тогда, может, лучше потерпеть… неудобства?

– Это, к сожалению, ничего не даст. Пока выйдем в трехмерность, пока двигатель восстановится…

Тут не поспоришь. К сожалению, паразитные колебания, возникающие в двигателях после выхода из гиперпространства, оставались бичом человеческих кораблей уже много столетий. Даже современным кораблям требовалось немало времени на то, чтобы двигатели вновь были в состоянии отправить звездолет в гиперпрыжок. Сколько потребуется «Изумруду»… Никто не знал, но явно больше, чем современным аналогам. И за это время, даже если они прибудут к цели раньше преследователя, тот и сам успеет из гиперпространства выйти, и тревогу поднимет.

– И… Что делать?

Это уже Марыся. Надо же, и великошляхетский гонор куда-то пропал.

Мать улыбнулась краешками губ:

– Драться.

– Но мы же…

– Корабля, идущего за нами, нет в базе данных фрегата. Она старая, ничего удивительного. Зато я, – мать не без гордости расправила плечи, от чего одежда натянулась, подчеркивая ее фигуру, а Йозеф при виде этого зрелища рефлекторно сглотнул, – его вполне опознала. Это не боевой корабль, а полицейский либо таможенный катер. Тип «Вервольф».

– Точно?

– Процентов на девяносто уверена. И думаю, они нас с нашим хилым ускорением приняли за яхту или транспортник контрабандистов. Потому и не торопятся – знают, что в любом случае догонят. На этой самоуверенности их вполне можно подловить. Йозеф, ты у нас по обороне? Вот и дай отпор врагу.

– Э-э-э…

– Успокойся, мы это все отработаем еще. А остальным приказываю: как только отдам команду – немедленно упаковаться в скафандры и занять места в противоперегрузочных креслах. Мало ли что.

– Согласен, – кивнул поляк, вставая. – Единственно, подпустить его надо поближе – орудия у нас тоже… не молодые.

Скафандры, громоздкие, старинные, но на удивление функциональные и удобные, пришлось надевать уже через пять часов. К этому моменту их практически догнали, да и не могло быть иначе. Патрульные катера типа «Вервольф», тут мать не ошиблась, обладали неплохими характеристиками. Предназначенные для того, чтобы гонять преступников всех мастей, они отличались скоростью и маневренностью. Правда, с вооружением и защитой у них было так себе, все же посудины мелкие. Ну да этим создатели бестрепетно пожертвовали, разумно рассудив, что кораблику в линейных боях не участвовать, а мелких бандитов гонять большего и не требуется. И сейчас их рассудительность немцев подвела.

Опознать вовремя вконец устаревший фрегат они не смогли – тот закутался в кокон силового поля. Нормальная ситуация, многие контрабандисты так делают в надежде оторваться от преследователей. Защита, помимо основной функции, еще и искажала засветку радаров, так что идентификация была затруднена. А потом стало поздно – когда фрегат открыл огонь, немцы подошли слишком близко и попросту не успели отреагировать. В упор даже допотопные орудия «Изумруда» буквально в клочья порвали