Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

Теперь, надеюсь, они в безопасности. Две моих бабушки… те, ради кого я затеял эту рисковую выходку с самолетом. Теперь ничто не держит меня. Нужно поскорее отыскать отряд «Ястреб» и раскрыть предателя, пока не стало слишком поздно.

Глава 6

Первым делом я постарался убраться подальше в чащу, ибо немцы могли учинить прочесывание вокруг аэродрома. Не факт, да. Но лучше подстраховаться.

«Отходим вглубь,» — мысленно скомандовал я, и тут же получил ответ:

«Понял».

За дни странствий мы оба научились двигаться ловко, почти бесшумно. У Рекса наверняка активировались какие-то волчьи гены. Я же учился целенаправленно. Мои прежние знания реконструктора и туриста, конечно, пригодились. Но я стремился все время развивать и совершенствовать их. Результат — и я, и пес скользили сквозь лес, как тени, как стрелы, лес делался для нас родным домом.

Хотя я понимал, что это лишь «первый курс». Нельзя гордиться собой. Мы здесь еще студенты. Лесной мир хранит еще столько всего, что нам предстоит постичь…

Тем не менее, первый зачет мы сдали неплохо. А сейчас километров пять отмахали минут за сорок.

«Рекс, — позвал я, — ты как?»

«Нормально. Но перекусить бы не мешало».

«Согласен. Стоп».

И мы приостановились. Я сел на мягкий мох, привалился спиной к шершавому стволу сосны, источавшему роскошный смоляной дух.

— Вот только духом этим сыт не будешь… — усмехнулся я вслух.

Рекс прилег рядом, преданно глядя мне в глаза.

«Устал?» — спросил я.

«Немного. Тут зайцев полно. Я чую».

«Отлично. Сможешь поймать?»

«Постараюсь. И еще вода здесь близко. Ручеек».

— А вот это совсем здорово, — воспрянул я духом и рассмеялся — снова вслух, — Пошли туда.

Через пять минут мы были у чистейшего, приветливо журчащего маленького ручейка, которого на дезертирской схеме не было. На топографической карте он наверняка был обозначен, но такой роскоши у нас пока не имелось.

Рекс отправился на «свободную охоту», а я умеренно попил из ручья — ровно настолько, чтобы утолить жажду. Начал готовить топливо и оборудование для костра. Получится у Рекса, не получится, а заранее собраться надо.

У него получилось. Полчаса не прошло, а он, уставший, но довольный, прибежал, неся в пасти крупного зайца-русака. Я прикидочно взвесил косого за уши — килограммов пять, очень солидный зверек.

Пес преданно смотрел на меня, ожидая похвалы.

Справедливо.

— Молодец, — сказал я, потрепав его по загривку. — Ты просто молодец. Давай-ка пообедаем!

И тут внезапно во мне проснулась память Егорки Крылова — деревенского парня середины двадцатого века, привычного к забою дичи и скота, обдирке шкур, свежеванию туш. Способного прокормиться «от земли» — тем, что водится в лесу, в поле, в озерах и реках, без всяких кухонных тонкостей. Из столовых приборов — только нож.

Память чисто мышечная: я ни о чем не думал, руки сами, ловко орудуя лезвием, содрали шкурку с заячьей тушки, выпотрошили ее, расчленили на кусочки размером с котлету. Сноровисто промыли все это в ручье, разложили на заранее срезанных чистых ветвях. После чего я приступил к сооружению кострища для условного шашлыка. Или барбекю. Или грядины — если исконно по-русски. Из прочных свежих виц сделал прутья-шампуры, установил две невысокие подставки из колышков, развел между ними костер.

Все это из подручных материалов, все дал мне лес. Валежник, сухостой, шишки, древесная кора. Из атрибутов цивилизации — нож и спички. Которых, кстати говоря, осталось чуть более десятка. Но я справился с одной. Запалил сперва кору, мелкую щепу. Это добро занялось, схватилось огоньком, запылало уверенно, пожирая древесину. Дым повалил такой душисто-смолистый, что аппетит во мне проснулся волчий. Приходилось его терпеть.

— Так-то, брат, — подмигнул я Рексу. — Тебе полегче. Но ничего, сейчас и я подкреплюсь.

Точно: мой четвероногий друг, пока я возился с костром, лихо умял заячьи потроха, и теперь облизывался, глядя на меня сытым, даже немного сонным взглядом.

«Устал?» — спросил я беззвучно.

«Ага, — честно признался он. — В сон так и клонит».

«Вздремни, — позволил я. — Спешить нам некуда, здесь на ночлег и остановимся. Ты уже можешь отдыхать. А мне еще немного надо поработать».

Сумерки почти обратились в ночь, костер ярко пылал в полумраке. Но я не опасался. В такой лесной глубине никто не заметит, даже с воздуха не увидит. Терпкий дым растворится в чаще. А зверья я вовсе не боялся. Нормальный, в своем уме зверь от человечьего духа, тем более от огня старается держаться подальше.

Древесина прогорела, обратилась в багряные угли. Куски зайчатины я заранее продырявил ножом, нанизал на прутья. И теперь разместил полуфабрикат грядины над углями.

Мясо очень быстро зарумянилось, стало покрываться бронзового цвета корочкой. Пошел умопомрачительный дух. Рекс проснулся, задвигал носом, ловя запах. Глаза его заблестели отраженным огнем.

«Вкусно пахнет, хозяин!»

«Чуть потерпи, — мысленно засмеялся я. — Будет еще вкуснее».

Я счел недостойным показывать псу голодное нетерпение. Хозяин есть хозяин, надо вести себя солидно. И я шевелил угли, поддерживая жар, поворачивал шампуры до тех пор, пока не счел, наконец, что готово.

«Еще подождем, — сказал я, — такое горячее нельзя».

«Да, хозяин,» — покорно донеслось в ответ.

Угли стали гаснуть, покрываясь пепельным налетом. Темнота вокруг костра еще сгустилась, стала непроглядной. Ножом я осторожно стащил кусок мяса с шампура, перекинул Рексу.

— Можно, брат. Отведаем!

И сам впился зубами в филейный ломоть.

Дикая зайчатина — сухая, жесткая, как любая дичь. Однако вкусная. Можно сказать, деликатес. Несоленая. Но это можно пережить.

Понимая, что я для Рекса божество-не божество, но высокий авторитет, я старался есть хоть и с аппетитом, да спокойно, нежадно. Тщательно разжевывал волокна, со вкусом обсасывал косточки. При этом чем больше ел, тем сильнее разгорался аппетит. Очистил один «шампур», взялся за второй.

«Так жить можно, — бодро послал я мысль Рексу. — Спасибо, друг, твоя добыча».

«Ешь, хозяин, — деликатно откликнулся он. — Я уже сыт».

Я тоже постепенно насыщался. И стал чувствовать позыв ко сну. Прикинул запасы шашлыка — на завтрак хватит. За ночь не испортится.

Костер почти погас. Тепло от него еще овевало меня спереди, зато ночной холодок стал заметно пробирать в спину. Августовские ночи осенним не чета, но прохлада в них уже вполне ощутима.

Еще засветло я приметил место для ночлега — под широченными