Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

просто совсем, ничего не помню. Пусто. Зато слышу теперь за километры. И даже не совсем так. Трудно объяснить. Не слышу, а чую. Чутье какое-то особенное, раньше не было такого.

— Предугадывание событий? — полюбопытствовал Иван.

— Да, — подхватил я. — Вот ты верно сказал!

— Он соображает, — с уважением произнес Мишка. — В техникуме учился. В сельскохозяйственном. Да вот война эта, мать ее…

— Ничего, Вань, — постарался сказать я пободрее. — Прогоним немчуру, закончишь. Агрономом станешь.

Я видел лишь затылок и спину Ивана, но почувствовал, как он усмехнулся. Тоже верно — сперва прогнать надо, а это задачка та еще. Не из школьного учебника…

Под разговор мы углублялись в лес, и я обратил внимание, что Иван умело петляет, идет не напрямик, а зигзагами, дабы не оставлять протоптанных тропинок. Предосторожность, может, даже излишняя. Но абсолютно согласен: пусть будет.

Лес, между тем, делался все гуще, все угрюмее: не лиственный, и не сосновый, где пространство наполнено светом. Это еловый лес, плотный, темный, здесь и днем-то сумерки. Нам приходилось продираться сквозь колкие заросли, разгребая их руками — и я оценил разумный ход командира партизанского отряда. В такие дебри чужим не только физически проникнуть сложно: выдохнешься, пока проберешься. Но и незаметно не выйдет. Обязательно тебя засекут. А уж толпу людей, подразделение — тем паче. Естественная защита.

Только Рексу это было нипочем. Он ловко скользил между елками как призрак.

Я начал выяснять подробности про отряд:

— Слушайте, ребята. А что красноармейцы в отряде делают? Как так получилось?

Мишка тут же охотно вывалил мне все, не думая о режиме секретности. То есть, не владея не то, чтобы оперативными навыками, но азами военной службы. С одной-то стороны мне хорошо, а с другой придется ему потом ликбез организовать. Ивану тоже.

Я узнал, что основа отряда сложилась из местного партийно-советского актива. Командир — председатель сельсовета Николай Семенович Денисов, имевший опыт партизанской деятельности в Гражданскую войну. Он же опытный охотник, знающий окрестности как свои пять пальцев. Когда стало ясно, что вермахт приближается, оккупация юго-западной части Ленинградской области неизбежна, Райком заранее сформировал из актива группу будущих партизанских лидеров — а те по цепной реакции подбирали надежных людей из числа местных жителей.

Так сформировался костяк отряда. Денисов постарался отобрать в него проверенные кадры, в основном коммунистов, комсомольцев, хотя не только. Взял ряд своих друзей-охотников, в том числе пожилых, политически малограмотных, но уж надежных до того, что надежнее не бывает. Выбрали место в лесной глубине, за болотами, через которые не знающий особых троп человек сроду не пройдет, постарались запастись провиантом. А уж мясные, рыбные и отчасти растительные продукты лес опытному охотнику всегда предоставит. Без разносолов, конечно, не ресторан «Астория», но и голодать не придется.

Вот с чем неважно оказалось дело, так это с оружием. Райком вроде бы обещал предоставить стволы и боеприпасы с армейских складов — да что-то не срослось. В итоге пришлось уходить в лес с подручными средствами. С охотничьим оружием, с припрятанным кое у кого по тайникам винтовкам и обрезам… Один старикан припер две английских гранаты системы Миллса, хранимые в подполе со времен Гражданской войны.

— Да вот пригодились же, — невозмутимо отвечал он на удивленные и ехидные реплики.

И не поспоришь.

— Это ладно, — сказал я. — А откуда военные взялись?

Мишка охотно поведал историю о том, как партизанский секрет натолкнулся на группу окруженцев. Или, напротив, та на секрет — без разницы. Бойцы под руководством старшего лейтенанта Самсонова, командира роты в 483 стрелковом полку 177 стрелковой дивизии, порядком растрепанной на Лужском рубеже. Разрозненным подразделениям дивизии пришлось отходить как придется, без команд, без связи — и вот остаток роты, порядка тридцати человек, под железной рукой комроты продвигающийся на юго-восток, встретился в лесу с партизанским патрулем.

Мой приятель болтал об этом взахлеб, не умолкая. Видно, он вообще был такой жизнерадостный балабол по характеру. А Иван, напротив, сдержанный, молчаливый. Он уверенно вел нас, не размениваясь на разговоры. А я из Мишки информацию вытягивал легко.

Партизаны отвели бойцов в свой лагерь, и тут Денисов принялся окучивать старлея на предмет влиться в отряд. Ротный сперва ерепенился, говорил, что он военнослужащий, что ему необходимо воссоединиться с Действующей армией… Теоретически это было верно. А практически, переть невесть сколько по лесу без продуктов — дело очень смутное. Здравым смыслом старший лейтенант Самсонов это прекрасно понимал.

Бывший председатель сельсовета убеждал комроты, уверяя, что их отряд — та же Действующая армия. Они утверждены Райкомом, стало быть, и Обкомом, и ЦК. И задачи на них возлагаются чисто военные. С известной спецификой, конечно.

Какая-то доля лукавства в этих рассуждениях имелась. Нет, насчет ЦК — тут все было верно. Решения о формировании партизанского движения принимались там. Но в данное время отряд «Ястреб» действовал сугубо на свой страх и риск. Никакой связи с «Большой землей» не имел. Правда, агентурная работа у Денисова была поставлена отлично. Сведения из ближайшей округи к нему стекались исправно. И отряд понемногу пополнялся: с разумной оглядкой, естественно. Однако, все это были события местного значения. Отряд оставался изолированным советским островком на оккупированной территории.

«Хозяин, чую человека вблизи,» — просигнализировал Рекс.

«Понял,» — откликнулся я и огляделся. Вокруг был все тот же сумеречный еловый лес.

— Приближаемся? — повернулся я к Мишке.

— Да, — он слегка удивился. — А как ты угадал?

Я многозначительно ухмыльнулся:

— Говорю же — предчувствие стало работать…

— Стой, кто идет, — раздался негромкий голос.

Предчувствие-не предчувствие, но я точно уловил, что это голос пожилого человека.

— Свои, дед Игнат, — мгновенно подтвердил Ваня.

— Так не только свои, я вижу, — отозвался невидимый дед.

Бдительный старикан.

— Это с нашей деревни, — заторопился Мишка. — Егор Крылов. Он должен был к нам прийти, мы еще в деревне договаривались. Вот пришел. С оружием! И служебной собакой.

— Тоже вижу, — негромкий ответ.

Мишка решил аттестовать меня самым наилучшим образом.

Тут дед Игнат проявился на белый свет — условно белый, потому что в чаще царила вечная тень. Это был невысокий старикан лет шестидесяти, типичный охотник-лесовик. Из тех, кто в самых дебрях как дома. Но вооружен он был не охотничьим оружием, а самым боевым карабином Мосина 1907 года. Где раздобыл — видимо, дедов секрет.

Я заметил, как старикан прошил меня цепким взглядом сверху вниз. Убедился, что