Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

Двумя гадами меньше.

Мы обежали грузовик, я сунулся в пассажирскую дверь. На сиденье лежал пистолет-пулемет МП-38, черный кожаный подсумок с тремя запасными магазинами. Вплотную к сиденью стояла железная канистра.

Я забросил винтовку за спину, туда же — трофейный автомат, схватил канистру, открыл.

Бензин. Браво!

Поднял правый щиток капота, плеснул бензин на дымящийся мотор — и там враз полыхнуло. Я сунул туда открытую канистру, видя, как из горлышка толчками плещет горючее.

Пусть сгорит дотла!

«Хозяин, с обратной стороны машина едет!» — встревоженный оклик Рекса.

— Отходим, — сказал я вслух.

И мы бросились в лес.

Те, кто сейчас увидят эту картину, вмиг поймут, что побоище случилось только что. Наверняка они и выстрелы слыхали, и теперь спешат. И чем черт не шутит, может, при них служебные собаки есть.

Поэтому наша задача — оторваться.

Мы неслись через лес на максимальной скорости. Автомат и подсумок порядком затруднили мой бег, однако упустить такие трофеи никак было нельзя. Рекс успокаивал:

«Нет погони, никто за нами не бежит…»

«Это хорошо, — отвечал я. — Но нам чем дальше, тем лучше».

И мы неслись. При этом я старался держать азимут «к мельнице». Сильно не отклоняться.

Наконец, забрались в такие дебри, которые можно считать надежным укрытием. Я огляделся. Глухой хвойный лес, полумрак. Солнце с трудом пробивается сквозь сосновые кроны.

— Привал, — хрипло обронил я, сел, с огромным наслаждением привалившись спиной к стволу.

Рекс улегся рядом, тяжело дыша. Я отпил из фляги, осторожно налил в ладонь, дал псу. Тот жадно проглотил воду, облизнулся.

«Как обстановка?» — спросил я.

«Все спокойно,» — прилетел ответ.

«Отлично».

И я попробовал сориентироваться. Восстановил в памяти маршрут, включая бешеный бег после боестолкновения. Выходило, что сейчас нужно взять курс немного левее. И пройти несколько километров, не более. А уж там ориентироваться по месту.

Заячий шашлык давно рассосался в желудке, начинал пощипывать аппетит. Но отвлекаться на это было нельзя. Надо как можно скорее добраться до мельницы.

«Идем, Рекс».

«Я готов, хозяин!»

И мы пошли.

На собачий нюх я надеялся не меньше, чем на свои топографические прикидки. Километра три с лишним мы прошагали без всяких изменений: вокруг нас был лес, лес, лес… Но вот Рекс вдруг встрепенулся. Замер.

«Хозяин! — с силой плеснуло мне в мозг. — Кажется… кажется, я почуял жилье. По крайней мере, человеческий дух».

«Враждебный?»

«Нет. Вроде бы нет… Но надо уяснить точнее».

«Уясняй».

Рекс стал усиленно внюхиваться. Весь напрягся. И через полминуты твердо доложил:

«Наш запах, хозяин. Хороший. Пахнет примерно как от тебя».

«Идем туда».

Ведомые Рексом, мы двигались избранным курсом еще километра полтора. Здесь я стал замечать, что лес редеет.

«Ближе стало?»

«Совсем близко, — радостно откликнулся пес. — Еще немного…»

Еще немного — и я увидел искомую мельницу.

Все точно. Куда шли, туда и пришли.

Мельница — четырехгранная грубо срубленная башня высотой примерно метров десять. Шестилопастный ветряк. Все довольно ветхое. Технологии семнадцатого века.

Лопасти неподвижны. Видимо, механизм заблокирован. Хотя я совсем не специалист в этих вопросах.

Я испытал некоторое беспокойство, вернее, необходимость размышлять. Пока шли, у нас была цель. Вот она достигнута. Что дальше?

«Хозяин, — окликнул меня Рекс, — вон там люди. В зарослях. Затаились. Наши».

Ну вот и решение.

Держа автомат наготове, я двинулся к зарослям лещины, велев:

«Рекс, рядом».

Таким манером мы прошли метров десять. И тут из кустов раздался четкий оклик:

— Стой!

Глава 7

Мы остановились.

— Свои! — крикнул я, в любой момент готовый пустить в ход оружие.

Тишина в ответ. Напряженная такая. Я сразу подумал, что незримые собеседники напряженно соображают, что делать.

Через пару секунд сообразили. Вернее, опознали.

— Да это же Егорка! Егорка Крылов из нашей деревни! — зазвучал радостный голос.

Из орешника, сияя улыбкой, выскочил рослый парнишка примерно моих лет в убогой одежонке, в кепке блином. С обрезом трехлинейки в руке.

— Егорка! — с восторгом завопил он. — Ты как здесь? Да еще с псиной своей⁈

Вот черт. С одной стороны, хорошо, что узнали. А с другой — как выкручиваться, знать не зная того, кого, видать, прекрасно знал Егор?

Ладно, разберемся.

Только подумал так — и увидал, что правая кисть паренька, сжимающая ложе обреза, уродливо скошена. Лишена двух крайних пальцев — безымянного и мизинца.

Мишка! Мишка беспалый! — вспыхнули в памяти слова бабы Нюры. Это же он самый. Ну конечно!

— Мишка? — счастливо изумился я. — Ты, что ли?

— А то кто же! — так же счастливо проорал он и обернулся: — Ваня, айда сюда. Точно, это Егорка… Ого, ты это где так вооружился? Прямо как в кино. В этом… в «Детях капитана Гранта»!

— Долго объяснять, — усмехнулся я. — Потом расскажу. А мне баба Нюра Суворова так и сказала — ты в партизанах. Я вас и искал.

— Кто ищет, тот всегда найдет, — стрельнул мой друг цитатой из того же фильма и на радостях облапил меня.

Пацан он был худощавый, но рослый, жилистый, сильный. Объятия крепкие.

С застенчивой улыбкой подошел Ваня — примерно наш ровесник. Невысокий, щупловатый. За спиной — дряхлая гладкостволка-дробовик дедовских лет.

— Иван, — вежливо представился он и протянул руку. — Кондратьев. Я из Соколово.

— Егор Крылов. Земляк, — я дружески кивнул на Михаила.

Так и познакомились. Я, правда, никак не мог вспомнить Мишкину фамилию. То есть, и не знал, и надо было как-то выяснить у бабы Нюры — да теперь уж что об этом толковать.

Сам он так шумно выражал радость, что пришлось его немного приструнить:

— Постой, постой, Миша. У вас тут что, наблюдательный пост?

— А то! Отряд «Ястреб». Мы тут в секрете.

— А если в секрете, что же ты шумишь на весь лес? И про наблюдение совсем забыл. Как же ты наблюдаешь?

Мишка сильно смутился, покраснел:

— Э… Да это я так, просто вот тебя увидал, обрадовался.

— Дисциплины нам пока не хватает, что правда, то правда, — мягко заметил Ваня. — Мы еще люди не военные, только учимся.

— Эх, Ваня, — сказал я, — ведь тут не школа. Не оценки ставят. За ошибку тут не двойка, а смерть. Вас должны сменить?

— Да, — Ваня аж выпрямился, почти по стойке «смирно». — Где-то через полчаса. Ну, часов