Я - Красный сын - Николай Миронов

Аркадин коротко, хрипло рассмеялся. От этого смеха температура в камере подскочила ещё на полсотни градусов.

— Посмотреть? Прислали нового проверяющего из Москвы? Лаврентий Павлович решил сменить куратора? Или Никита Сергеевич уже шлёт своих людей осматривать хозяйство?

— Они здесь ни при чём, — я заложил руки за спину, сохраняя ледяное хладнокровие. — О твоём существовании знает слишком узкий круг лиц. И один из них просил передать привет.

Я всё думаю, не ловушка ли это? Но так и не обнаружил странностей. Впрочем, я ничем не рисковал, придя сюда.

— Аристарх?

— Верно.

После моего кивка рубиновое свечение под кожей Аркадина на мгновение стало ярче, а затем сжалось в плотную, хищную точку на уровне его груди. Пирокинетик подошёл к самому краю подвесной платформы, тяжело опираясь руками о раскаленные цепи. Железо под его ладонями начало белеть, переходя в стадию плавления.

— Старый лис... — процедил Аркадин. — Чего он хочет от меня в этот раз? Я выдал им новые параметры прочности для обшивки реакторов в прошлом месяце. Чего ещё Москве нужно от меня?!

— Москве нужен результат, — ответил я, разыгрывая аппаратную карту, предложенную Аристархом. — Но мне нужен ответ на другой вопрос. Аристарх утверждает, что твоя стихия — неуправляема. Что в будущем твой почерк появится там, где его быть не должно. Признаюсь, это меня заинтриговало. На что намекал старик?

Аркадин недоуменно нахмурился. Тепловое поле вокруг него чуть стабилизировалось, сменив цвет с агрессивного рубинового на ровный оранжевый. Он был абсолютно разумен.

— Что за чушь, — сухо отрезал он. — Я не покидал Таймыр с сорок шестого года. Мой маршрут — этот вольфрамовый мешок и спецкамера дознания на нижнем ярусе, когда Аристарху требуются мои... специфические навыки. Какой к чёрту почерк? Если этот хрыч боится саботажа, пусть проверяют курьеров Хрущёва. Я выполняю приказы Системы от и до!

Я зафиксировал его пульс. Сердце Аркадина работало со специфическим, тяжёлым резонансом, но в его ритме не было лжи. Он действительно не понимал, о чём речь.

«В чём же подвох? Неужели…»

В оригинальном таймлайне, возможно, после падения Берии в июне пятьдесят третьего года, новая власть попытается использовать объект «Пожар» для зачистки тайных полигонов Спецкомитета. Что если моё прошлое может оказаться под ударом?

Аркадин не был моим врагом. Он был заряженным ружьем, которое Система держала на взводе, готовая направить ствол в любую сторону по воле того, кто перехватит штурвал империи. Это было возможно. Старик это предвидел? Или просто объективно оценивал варианты?

Так или иначе, он указал мне на этого человека не просто так.

Он хотел уничтожить его моими руками.

— Хорошо, Михаил, — я кивнул, принимая его ответ. — Допустим, ты чист перед своими инструкциями. Но ты ведь понимаешь, правила игры меняются. Сталин мёртв. В Кремле начинается передел сфер влияния. И если ты останешься здесь, тебя просто спишут как устаревший и опасный актив при первой же смене руководства МВД.

Аркадин хищно прищурился. В его глазах снова вспыхнуло атомное пламя.

— О? На что это ты намекаешь? Предлагаешь мне новую службу? Молодой, борзый... Ты думаешь, что если твоя кожа держит триста градусов, ты можешь прийти в мой дом и ставить условия?

Он резко вскинул правую руку.

Движение было неуловимым для человеческого глаза, но для моего восприятия оно шло в ускоренной съемке. Из его ладони вырвался направленный протуберанец чистой, бело-голубой плазмы. Температура в луче мгновенно подскочила до трёх тысяч градусов — физический предел, способный превратить средний танк в лужу жидкого металла за долю секунды.

Поток энергии ударил мне точно в грудь.

Шипение... Свист раскаленного воздуха...

Гражданская рубашка мгновенно испарилась, превратившись в облачко невесомого пепла. Но сама плазма, коснувшись моей кожи, просто рассыпалась безвредными искрами, словно бенгальский огонь, наткнувшийся на монолитную гранитную скалу. Мои криптонские клетки, заряженные чистой радиацией желтого солнца, восприняли этот удар как плотный, жесткий поток тепла. Не более того. Кожа даже не покраснела.

«Такой слабый».

Даже Кадавр был сильнее. Впрочем, разрушительный потенциал был даже выше.

Я не сделал ни шага назад.

— Ч-что…

Аркадин замер. Его рука медленно опустилась, а рубиновое свечение под кожей испуганно сжалось, уйдя глубоко в крупные сосуды. В его глазах впервые с момента нашего разговора проступил чистый, первобытный страх. Он встретил существо, которое нельзя было сжечь!

— Что ты такое...? — просипел он, отступая на шаг к центру платформы. Цепи над его головой жалобно зазвенели. — Ты... ты не человек!

— Я тот, кто даёт тебе шанс выжить, Михаил, — спокойно произнёс я, делая шаг вперёд по воздуху.

Я не использовал опору. Моё тело просто плавно скользнуло над кипящим дренажным баком, нарушая законы гравитации на глазах у потрясенного пирокинетика. Я опустился на край его решетчатой платформы. Железо под моими босыми ногами слегка прогнулось.

— Твоя сила впечатляет, — я посмотрел на его дрожащие медные пальцы. — Для этой планеты ты — вершина термической эволюции. Но для меня ты — лишь контролируемая переменная. Если ты останешься здесь — ты сгоришь вместе с ведомством Берии. Если ты пойдёшь за мной, когда придёт час — ты станешь частью новой структуры, где твоя энергия будет служить не для допросов в подвалах, а для движения великой империи вперед.

Аркадин молчал. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. Он физически ощущал исходящую от меня плотность биополя — ту самую тяжесть абсолютного хищника, стоящего на вершине пищевой цепи.

— Чего ты хочешь? — тихо спросил он.

— Пока — ничего, — я развернулся к нему спиной, давая понять, что исход стычки решён. — Пока посиди здесь. Выполняй инструкции Аристарха. Молчи о случившемся. Жди моего сигнала. Когда маятник в Москве качнётся, за тобой приедут. Но это будут не люди Хрущёва с ордером на ликвидацию. Это буду я. И, если ты сделаешь правильный выбор — свобода будем меньшим, из того, что тебе причитается по праву.

Полагаю, этого хватит.

Я не стал дожидаться его согласия. Резкий рывок на сверхскорости — и я оказался у гермодвери до того, как Аркадин успел моргнуть. Я подхватил с настила своё уцелевшее суконное пальто, накинул его на плечи, скрывая обнаженную грудь, и скользнул обратно в вентиляционную шахту.

Подъем на поверхность занял меньше минуты. Я пролетел