Я - Красный сын - Николай Миронов

— Они не справятся, Иван. Они пошлют туда людей с наганами и роту солдат со штыками. Аркадин просто превратит их в пар, даже не заметив этого. А я… Я уже не молод. Мне он не по зубам. А Ему… ему нужен живой результат. Если ты поймаешь «Пожар» и принесёшь его как усмиренную, контролируемую технологию — твой личный аппаратный вес вырастет настолько, что Хрущёв со всей своей партийной сворой трижды подумает, прежде чем вмешиваться в твои дела. Даже если… Ты и сам понимаешь.

Понимаю, да? Да что он вообще знает? Уж точно не о моих способностях. Всё это больше походит на провокационную проверку. С другой стороны, ходячий источник энергии… Хм.

Аристарх поднялся со стула.

— Я сказал всё, что мог. Подумай об этом на досуге. Если, конечно, у тебя ещё осталось время на размышления между пайкой своих схем.

Да что не так с этим стариком? Давно мне уже так не хотелось прижать кого-то к стенке и заставить говорить.

Затем Аристарх развернулся и медленно пошёл по центральной галерее спецхрана. Его шаги стихали в темноте между рядами железных шкафов, а я остался сидеть под жестяным абажуром лампы, чувствуя, как внутри разрастается холодная, рациональная злость.

Старик оставил меня с огромной кучей вопросов. Почему Аристарх говорил так уклончиво, даже не называл Берию по имени? Что за ограничения стоят над ним? Магия? Временной парадокс? Или за его спиной стоит кто-то ещё, чьи цели выходят далеко за рамки Холодной войны между СССР и США?

Я посмотрел на оставленную на столе папку с литерой «Р». Аристарх ушёл, даже не забрав её.

«Старый пройдоха».

Я взял папку, спрятал её под рубашку, прижимая к телу, и поднялся. Вопросов стало больше, как и подозрений. Проигнорировать такое было уже непросто. Долго логики в его словах всё же была. К тому же, этот «Пожар» мог взять на себя недавний инцидент, да и многие другие в случае чего.

В таком случае, какой смысл мне его устранять или отдавать следствию?

По крайней мере я должен был взглянуть, что он из себя представляет. Хотя бы со стороны.

*

Прошла неделя. Всё это время я проводил в тех корпусе, и оно же вернуло меня в привычную, предсказуемую реальность. Здесь всё подчинялось законам физики и математики, а не туманным бредням всяких чудаковатых стариков.

Двадцать девчонок-монтажниц, прибывших вчера с горьковского направления, уже сидели на своих местах вдоль длинных дубовых столов. Они работали сосредоточенно, низко склонив головы в белых косынках над серыми пластинами многослойных плат. Гул вытяжной вентиляции гасил лишние шумы, создавая ровный, рабочий фон.

Серго организовал всё на удивление быстро.

Я медленно шёл по центральному ряду, пассивно используя суперзрение и слух. Мой мозг работал как точный хронометр, фиксируя каждое движение пинцетов.

У четвёртого стола молодая монтажница с круглым лицом и веснушками на носу слишком долго удерживала медное жало у вывода планарного транзистора. Текстолит под каплей припоя начал едва заметно полыхать жёлтым — флюс выгорал быстрее, чем нужно, создавая риск паразитной емкости в готовом блоке.

Я мягко, стараясь контролировать каждый ньютон своей силы, коснулся её пальцев, уводя паяльник в сторону. Девчонка вздрогнула, её пульс мгновенно скакнул до девяноста ударов.

— Передерживаешь, — тихо сказал я, не допуская в голос командных интонаций. — Касание — ровно одна секунда. Нагрев должен быть точечным, иначе p-n переход поплывёт до того, как блок дойдёт до выходного контроля на вибростенде. Попробуй ещё раз. Спокойно.

Она кивнула, вытирая испарину со лба рукавом сатинового халата, и аккуратно повторила движение. В этот раз идеально. Серебристая капля олова застыла правильным полусферическим мениском.

— Лозовой! — окликнул я мастера смены.

— Здесь, Иван Петрович! — Лозовой подбежал, на ходу поправляя нарукавники.

— На третьем и пятом постах просадка по латрам. Напряжение в сети гуляет из-за включения мощных насосов в гидролаборатории. Выстави стабилизаторы вручную, иначе девчонки пожгут германиевые подложки.

— Сию минуту сделаем, Иван Петрович, всё отрегулируем, — Лозовой бросился к распределительному щиту в конце зала.

И давно он стал таким подхалимом?

Я со смешком покачал головой.

Поточный метод проектирования и сборки, который я внедрил в ОГ-3, работал как швейцарские часы. Я убрал из процесса человеческий фактор «высокого мастерства» — девчонкам не нужно было понимать физику твердого тела, им нужно было просто ювелирно выполнять четыре последовательные механические операции по инструкции. Результат оказался ошеломляющим: процент брака на выходном контроле упал до рекордных полутора процентов. Старые мастера из КБ, привыкшие собирать блоки по старинке, «на глазок», только рты разевали, глядя на наши темпы.

К полудню Черкасов принёс закрытый конверт с сургучной печатью Первого отдела. Сводка с Завода №326 в Горьком подтверждала: первая промышленная партия наших транзисторных блоков, интегрированная в радиолокационные станции системы С-25 «Беркут», полностью выдержала полигонные испытания. Военные докладывали, что дальность обнаружения воздушных целей выросла на тридцать пять процентов, а время выхода станций на рабочий режим сократилось вчетверо.

Я аккуратно убрал бумаги обратно в плотный картон. Тактическая задача ОГ-3 была решена полностью. Мы дали стране элементную базу, которую можно было тиражировать на обычных заводах силами вчерашних выпускниц ремесленных училищ. Но я прекрасно понимал — этого мало. Чтобы закрепить результат и выстроить вокруг себя неприступную стену, нужно было выходить на новый уровень. И этот уровень лежал через полную перестройку системы управления расчётами.

Это был мой следующий шаг.

В кабинете Серго висел плотный, слоистый дым. Как и всегда. Окно было задернуто тяжёлой портьерой, и свет настольной лампы под зелёным стеклянным абажуром делал его лицо серым, почти землистым.

— Садись, Петров, — Серго указал рукой на свободное кресло и пододвинул ко мне итоговый акт государственной приёмки. — Завод повторил твои результаты без сбоев. Военные в Кунцеве уже перекраивают графики монтажа антенных постов под наши новые блоки. Отец подписал представление на сталинские премии первого достоинства для всей твоей ведущей группы.

Он снял очки, устало протёр линзы куском замши и посмотрел на меня своим сухим взглядом.

— ОГ-3 свою задачу выполнила. Отец даёт статус закрытого Научно-исследовательского института со своим опытным производством и расширенным штатом. Лимиты Госплана открыты напрямую через Спецкомитет, минуя министерские барьеры. Но теперь у меня к тебе вопрос как к руководителю процесса. Что дальше? Куда двигаться?

Глава 50. Монополия на