Я - Красный сын - Николай Миронов

Моего вида, да? На это я не стал отвечать. Впрочем, его намёки немного раздражали:

— К чему вы клоните, Аристарх?

— Я даю тебе возможность закрепить результат.

Закрепить результат? Признаюсь, я немного удивился. Он хотел укрепить мои позиции? Эта мысль была любопытной. Аристарх явно выбивался из общей номенклатурной логики. Но каковы были его цели?

— Это он вам приказал?

Аристарх хрипло усмехнулся:

— Похоже на то, что он может отдавать мне приказы?

Всё становилось только интереснее. В какую же игру играл этот чудак? Или это проверка? Я молча ждал, фиксируя краем глаза, как тень от жестяного плафона качается на кирпичной стене при каждом сквозняке.

Аристарх медленно развязал тесёмки и открыл папку. Внутри лежали пожелтевшие листы плотной гербовой бумаги, исписанные выцветшими фиолетовыми чернилами. Фотографий не было, но на первой же странице я разглядел оттиск личной печати наркома внутренних дел образца 1937 года.

— В тридцать седьмом, когда Особый отдел чистил тылы в Сибири, они наткнулись на человека, который выжигал гектары вековой тайги без единой спички. Конвой попытался блокировать его в ущелье за дезертирство. Командир отделения скомандовал огонь, но пули расплавились еще на подлёте, превратившись в безобидный свинцовый дождь. Парень не просто метал пламя — это был чистый, управляемый пирокинез, генерируемый клетками его собственного тела. Он выжег тридцать человек за три секунды, оставив от полуторок только лужи жидкого шлака.

Старик перевернул хрупкую страницу, которая жалобно хрустнула в его пальцах.

— Его зовут Михаил Аркадин. По документам спецлабораторий — объект «Пожар». Мы подняли данные его личного дела. Он контролирует термические потоки такой плотности, что некоторые посвященные физики до сих пор ломают головы над уравнениями, пытаясь подвести под это термодинамическую базу. Настоящее живое горнило, способное плавить танковую броню на расстоянии. И, в отличие от Муромцева с его безмозглыми мутантом, Аркадин полностью разумен. Он годами выстраивал систему стратегической маскировки и внутренней безопасности для наркомата, оставаясь глубоко в тени.

Я молча вглядывался в фиолетовые строчки рапортов.

«Так у них уже есть подозреваемый?»

Об этом «Пожаре» я впервые слышал. Впрочем, его существование было мне на руку. Вопрос в том, почему меня вдруг решили в это посвятить?

— Лаврентий Павлович понимает язык силы и эффективности, Иван, — Аристарх аккуратно перевернул ещё один лист. — Но Спецкомитет — это не вся страна. В ЦК КПСС сейчас формируется мощная коалиция во главе с Хрущёвым. Эти люди боятся, мыслят категориями партийных квот, лозунгов и аппаратных интриг. Когда баланс сил сместится — а после смерти Сталина это неизбежно — твои платы и твоя идеальная крестьянская анкета никого не спасут. Новые хозяева Кремля начнут зачищать ведомство Берии вместе со всеми его закрытыми проектами.

Переход на эту тему меня ещё больше насторожил. Чьи это были слова? Самого Берии или этого старика?

Аристарх закрыл папку, и звук глухого удара картона о стол эхом разнёсся по пустому залу архива.

— Единственный способ выжить для тебя сейчас — стать для Системы незаменимым. Ты должен монополизировать результат. Чтобы генералы в Министерстве обороны бледнели при одной мысли о том, что твою лабораторию могут закрыть или передать под контроль партийных назначенцев.

Откуда вдруг взялась эта забота? Мне начинается казаться, что кто-то за этим стоит и понимает ситуацию не хуже меня. Но, кто?

Однако, на моём лице не проступило и тени эмоций.

— Я ценю своевременность ваших советов, Аристарх, — спокойно ответил я. — Однако, я не понимаю к чему вы клоните. В чем смысл этой встречи?

Аристарх какое-то время молчал, а после вдруг покачал головой:

— Пока достаточно лишь того, что ты подозреваешь.

Я недоуменно вскинул бровь. Не похоже, что нас могли услышать. Впрочем, когда дело касается магии, нельзя быть ни в чём уверенным. Проблема в том, что этот старик дал слишком много подозрений. Берию свергнут? Кто-то ещё участвует в этом переделе власти? И кому подчиняется Аристарх на самом деле?

Подозрений было слишком много.

— Вы не сказали ничего существенного, Аристарх. Зачем всё это? Чего вы боитесь?

После моего вопроса его пульс на мгновение дал сбой, что меня удивило, но он тут же взял его под контроль и хмуро ответил:

— Ты умный юноша, Иван. Так зачем усложнять старику жизнь?

Вот же…

Я слушал, смотрел, но так ничего и не обнаружил. Похоже, этот старик действительно чего-то боялся, и это точно не Лаврентий Берия. Он намекал на что-то.

— Тогда, причём здесь «Пожар»?

Аристарх придвинул папку мне со словами:

— Ты должен найти его.

— И зачем мне это делать?

Но вместо прямого ответа, старик снова вернулся к загадкам:

— Тебе не достает веры, юноша. Веры в того, кто помог тебе остаться здесь.

— Что? Вы это про себя или…? Он решил, что я наёмный убийца?

— Если мы говорим об одном человеке, то его дни, увы, сочтены. Или ты надеялся переписать историю?

Что это вообще значит?

Я замер, переваривая услышанное. В полумраке спецхрана фраза «переписать историю» от человека этой эпохи прозвучала как прямой выстрел в упор. Он знает? Или предполагает? Как историк из будущего я слишком хорошо помнил официальный таймлайн, но Аристарх сейчас говорил о вещах, которые не укладывались ни в один учебник.

— Переписывать историю — занятие неблагодарное, Аристарх, — спокойно ответил я, подавляя внутреннее напряжение. — Обычно она сама переписывает тех, кто пытается встать у неё на пути. И если его дни сочтены, то это вопрос не веры, а чистой аппаратной логики.

Старик глухо хмыкнул, и этот звук был похож на хруст сухого дерева под сапогом.

— Ты всё измеряешь своими формулами и министерскими раскладами, Иван. Это полезно для работы в КБ, но совершенно бесполезно там, где время скручивается в узлы. Он — всего лишь щит. Временный, дырявый, но пока ещё прочный. А «Пожар»… — он коротко постучал ладонью по жёлтому картону обложки. — Аркадин не принадлежит ведомству Берии. Он принадлежит стихии, которую никто здесь не способен удержать. И если ты не нейтрализуешь его сейчас, завтра для кого-то может не наступить.

— Вы говорите загадками, которые начинают утомлять, — я подался немного вперёд, вглядываясь в блёклые зрачки собеседника. — Если Аркадин представляет угрозу пусть с этим разбирается Девятый отдел. Пусть его упакуют в глухой бункер, как вы сделали с