Я - Красный сын - Николай Миронов

«Как ему удалось создать подобное на человеческом ДНК?».

Это был Думсдей! Впрочем, пока что на минималках. К тому же, есть сомнения, что он выдержит бесконечную адаптацию.

В тот же момент я пересмотрел свои планы на этот «опыт».

Его нужно «выключить» и побыстрее, иначе моя самоуверенность может выйти из-под контроля.

— ГРРР!

Он пошёл на меня снова. Я не стал встречать. Развернулся и рванул вглубь леса, удерживая скорость так, чтобы он не потерял след. Кадавр бросился следом, ломая сосны плечами. Старые стволы трещали и падали, поднимая мокрую землю корнями!

Через шесть секунд я вывел его к старому песчаному карьеру. Низина, мокрый откос, глина под верхним слоем песка, лужи талой воды на дне.

«Подойдёт».

Здесь его и похороним.

Я остановился на дне карьера. Кадавр вылетел следом, не сбавляя скорости.

— ГРААААА!

Слишком тупой, чтобы оценить склон. Слишком быстрый, чтобы остановиться. Он сорвался вниз, проехал по мокрому песку, но удержался на ногах и, почти не теряя темпа, снова пошёл в атаку.

Я позволил ему подойти ближе. Почти вплотную.

— Без обид, приятель. — В последний миг ушёл под руку, схватил его за обрывок ремня на груди и потянул. Использовал его собственный разгон из-за чего Кадавр перелетел через меня и всем весом врезался в глиняную стенку карьера!

Удар вышел такой, что склон осел. Несколько тонн мокрого песка и глины обрушились ему на спину.

Белая рука вырвалась наружу уже через секунду.

Я ударил по склону тепловым зрением, но не по кадавру. По воде и мокрой глине над ним. Пар рванул вверх плотным облаком. Глина схватилась тяжёлой обожжённой коркой. На мгновение существо оказалось зажато по грудь, как в плохом бетоне. Мгновение. Но мне хватило.

Затем я сорвал с разбитого лафета длинный стальной сошник, оставшийся у края карьера после бегства расчёта.

— Сгодится.

Кадавр вырвался почти полностью, когда я оказался рядом.

Он ударил рёвом!

— ГРАААААР!

В ушах неприятно зазвенело. Земля под ногами пошла кругами. На секунду в зрении вспыхнули белые точки. Удар был рассчитан чистым инстинктом. И он почти сработал. Кадавр рванул руку из глиняной массы и поймал меня за предплечье.

Холод вошёл в кость. Клетки в руке начали терять тонус, словно их обожгли изнутри жидким азотом. Криптонитовая энергия в его ладони засветилась зелёным, жадно реагируя на прямой контакт с живой криптонской тканью.

Если эта тварь схватит меня двумя руками и удержит хотя бы полминуты, исход перестанет быть очевидным.

— Заканчивай!

Я ударил лбом ему в переносицу!

— АААР! — Череп кадавра треснул, но хватка не ослабла. Тогда я провернул предплечье, ломая уже не его, а собственный рукав, выскользнул из ткани и оставил в его пальцах кусок обугленной материи. Отступил.

— Хм, боец из меня явно не самый лучший. — Я несколько раз сжал и разжал кулак. Восстановился мгновенно.

Кадавр вылез из глины окончательно. Половина лица была разбита, но кость уже затягивалась белёсой массой. Он пошёл на меня, волоча за собой куски обожжённой породы. В его глазах не было злости. Только голод.

— Ладно, — сказал я. — Теперь точно хватит.

Я поднялся на метр над землёй. Кадавр прыгнул. Именно этого я и ждал. В воздухе он был быстрым, сильным, опасным. Но без опоры. Я ушёл вверх ещё на полметра, пропуская его под собой, и обеими ногами ударил ему в спину, направляя не вниз, а вперёд — в заранее выбранную точку. Его тело, уже не способное изменить траекторию, врезалось в торчащий из глины стальной сошник.

Ловушка была выверена до миллиметра.

Металл пробил ему грудь не сразу. Сначала согнулся. Потом вошёл. Как лом в очень плотную резину. С хрустом, медленно, через сопротивление костей и мышц.

— УУУУРГ! — Кадавр завыл. Сошник прошёл под грудиной и вышел между лопатками, пришпилив его к глиняной стене карьера. Не смертельно, но на две секунды он оказался неподвижен.

Я оказался перед ним. Сфокусировал зрение на его шее. На том месте, где его дефектная нервная система сходилась в узел, заменяющий ствол мозга. Я видел этот узел рентгеном: плотный, зелёно мерцающий клубок волокон между первым и третьим позвонками.

Уверен, это его слабое место.

Я ударил!

Тепловые лучи вошли тонко. Подобно скальпелю. Кадавр дёрнулся так, что стальной сошник завизжал, изгибаясь. Его руки потянулись ко мне. Пальцы прошли в сантиметре от лица. Я не отступил. Луч резал глубже. Белая ткань кипела, расползалась, пыталась затянуться, снова кипела!

Кадавр почти сорвался. Сошник треснул. Я усилил луч.

«Умри уже наконец».

И наконец узел лопнул! Разошёлся, как перегретый провод. Кадавр замер. На секунду его тело продолжало жить без команды. Мышцы дрожали, пальцы скребли воздух, челюсть открывалась и закрывалась. Потом зелёный свет в глазах начал гаснуть. Он провалился вниз, повиснув на согнутом металле.

Но я не стал ждать. Подошёл ближе, удерживая дистанцию, и ударил тепловым зрением по стальному сошнику. Металл раскалился добела по всей длине. Он превратился в нагреватель, проходящий через грудную клетку кадавра. Тело начало распадаться. Белые ткани серели, вспухали, осыпались волокнистой массой. Кости трескались, превращаясь в пористую крошку. В местах, где сидела криптонитовая пыль, появлялись мелкие зелёные вспышки, но мокрая глина и пар прибивали их к земле.

Я работал ещё двадцать секунд. Выжигал следы. Потом ещё десять — стекловал грунт. Когда закончил, у стены карьера остался чёрный, оплавленный провал, в котором торчал перекрученный кусок стали. От кадавра не осталось ничего пригодного для анализа: ни крови, ни костей, ни нервной ткани. Только стекловидный шлак, перемешанный с глиной, железом и мёртвым песком.

Я не взял его ДНК даже для себя.

Затем опустился на землю, хмура глядя на место, где исчезло существо.

Стоит отдать должное:

«Муромцев неплохо поработал».

Если у него или у кого-то другого появится полноценный минерал, время, оборудование и понимание, следующая версия может оказаться умнее. И сильнее. И тогда бой уже не закончится так быстро.

Я поднял с земли обрывок своей обугленной ткани, оставшийся после хватки кадавра, и сжёг его в пальцах до пепла.

Вдалеке послышались моторы. Колонны осторожно двигались к лесу. Довольно быстро. Хотя, это моя заслуга, я чуть затянул с этим.

«Вроде чисто».

Дальше они просекут карьер и оплавленную яму. Сделают десятки выводов. Часть будет верной. Но не самое главное.

«Пора возвращаться».

Я поднялся в воздух. На обратный путь ушло меньше минуты. Окно я открыл так же тихо,