Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

считают, что речь идёт не о топонимике, а о том, что девушка принадлежит Соломону, чьё имя на иврите звучит как Шломо. А девушка, стало быть, хаш-шуламит. Так, в честь кого же эта Песня? Не знаете? Действительно, трудно угадать, поскольку, Библия утверждает, что у царя Соломона было семьсот жён и триста наложниц! И кому из них посвящена «Песня песней» совершенно непонятно. Прямо, как в анекдоте, когда приходит восточный падишах в гарем, устало садится на край кровати и шепчет ближайшей жене: «У тебя глаза, как звёзды!.. Передай дальше по цепочке».

Да, чего там, в святом писании, даже при описании родословной, упоминаются сплошь мужчины. «Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его…». А всё почему? Потому что христиане считали женщин от природы «грязными», склонными к греху. Как Ева. Так и говорили: «Женщина – это врата дьявола, дорога зла, жало скорпиона». Это, между прочим, святой Иеремия сказал. Основатель церкви, святой Тертуллиан добавляет: «Женщина – это врата ада», «Женщина, ты погубила род людской». Вот, вы знаете, что если следовать заповедям божьим, то в дни, когда у женщин менструальный цикл, вы не имеете права пить с ней из одной кружки, сидеть на скамье, где она сидела, брать её за руку?.. «И этим грязным существам подавать платочки?!» – искренне удивляется ревностный христианан. Ага! Щаз-з! В кровать! А после, не забыть, перед иконами покаяться!..

А женщины хотят любви. Во все времена. И, во все времена, женщины хотят детей. Так в них природа заложила. А в раннее средневековье, когда довлеют ещё и традиции, то не просто детей, а много детей. Не меньше десяти. Десять, это среднее число. Лучше, если ещё больше. А мужиков мало. Кто изрубленный валяется, кто в дальние страны подался. И, значит, кто не успел, тот опоздал! Некогда платочками раскидываться! Прокидаешься так, что старой девой останешься! До платочков время дойдёт гораздо позже, когда святая инквизиция начнёт жечь ведьм. Сотнями и тысячами. Вот тогда, когда внезапно окажется, что мужчин стало гораздо больше, чем женщин, и у женщин неожиданно оказался выбор, кому отдать предпочтение… вот тогда они и будут слушать серенады под окном и придирчиво выбирать лучшие букеты из десятка присланных влюблёнными ухажорами. И появятся рыцарские романы, с описанием рыцарских отношений.

Кстати!.. Слово «роман», к вашему сведению, называется так, потому что зародился этот вид литературы у народов романской группы и писался на «народном», просторечном, романском языке. В отличие от «серьёзных» книг, которые писались всегда на латыни. То есть, роман – это беллетристика! Выдумка всё это, про вздохи у фонтана и тайную переписку посредством языка цветов! Выдумка, которую придумали позже, но «перенесли» на страницах романов в прошлое.

Поэтому не удивляйтесь поведению Джулии и, тем более, не осуждайте её! По средневеровым меркам, Джулия уже очень взрослая девушка, почти переросток. И инстинкты вперемешку с гормонами бушуют в ней так, что мама не горюй!

… Джулия вновь сладко застонала, выгнулась дугой и упала на подушки. Я, в изнеможении, рухнул рядом.

- Лёшенька! – нежная рука мягко коснулась моего подбородка, – Милый, родной! Ты мой единственный! Никому тебя не отдам!

- А на меня, в общем-то, никто и не претендует… кроме тебя!

- А, вот, пусть только кто-то позарится!

- Это потому, что я такой белый и пушистый? – поинтересовался я.

- Это потому, что ты такой вредный! – отрезала Джулия, но глаза её смеялись, – Как ты бедную змейку! Раз, и в пропасть!

Джулия непроизвольно содрогнулась и посерьёзнела:

- Нет, какая тварь! До сих пор страшно!

- Подожди! – я вскочил с постели, – Ведь сегодня орки должны вернуться! А если эта змея назад приползла? Срочно собираемся!

- Лёшенька, может не надо? – жалобно спросила девушка, – Ну зачем тебе жизнью рисковать? Ради кого? Это же орки! Они же тебя убить хотели! На поединок вызвали!

- Нет, – сказал я серьёзно, – Так нельзя. Во-первых, орки тоже люди. Пусть странные, страшные, дикие, но люди. А во-вторых, кто может поручиться, что змея не чувствует порученного ей артефакта? Кто может гарантировать, что она не приползёт сюда? А если Йота заложил в неё способность расти после каждого убийства? Ты представляешь, какой она станет, перебив всех орков?

Джулия содрогнулась вторично.

- Да, – сказала она, накидывая халат, – Надо принимать меры.

- А где моя одежда? – спросил я оглядываясь.

- Ну-у… когда ты упал без сознания, я позвала горничных и приказала тебя обмыть, а одежду твою постирать и вычистить. У тебя, кстати, такие маленькие, обрезаные подштаннички оказались! И, знаешь, смотрятся очень мило! Надо себе такие завести. Только я себе их кружевами отделаю! И буду такая соблазнительная, что ты ни за что не устоишь! Никогда-никогда!

- Это называется «трусы», – пробурчал я, – И, если тебе интересно, то ты меня больше без трусиков возбуждаешь, чем в них!

- Ничего не знаю! – задрала нос девушка, – Я уже решила, что у меня будут такие же, но кружевные! Сейчас я распоряжусь насчёт одежды. И скажу остальным, чтобы собирались. Жди!

Джулия убежала отдавать распоряжения, а передо мной встали мои элементали. Здоровые, весёлые, жизнерадостные… кроме земляного. Тот взглянул на меня с некоторой растерянностью и неловко проговорил:

- Знаешь, Лёха, ты, наверное, так больше не делай! Силы свои не отдавай!

- А в чём проблема? – не понял я.

- Силы твои… они человеческие! Понимаешь, после того, как я растаял, ухнул я в свою стихию, и чувствую, она ко мне принюхивается, жадно так, алчно. И шепчет мне на ухо: «Жертва?!..». Я головой мотаю, нет, мол. А сам думаю, вдруг не поверит? Вдруг прикажет эту жертву забрать? Тебя то есть. Я перед своей стихией бессилен! Спроси кого хочешь! Остальные элементали тоже притихли. И понуро закивали головами. Да, мол, они лишь крохотная частичка их собственной стихии, они не в силах противодействовать. А жертва – это такой выброс энергии в соответствующую стихию, что отказаться от этого «подарка» стихия не в состоянии.

- Ладно, – сказал я с досадой, – Буду иметь в виду. Но и вы тогда тренируйтесь так, чтобы не заставлять меня своими силами раскидываться налево и направо!

Собрались в кабинете для совещаний. Девушки растерянно озирали разрушения, которые я произвёл собственным телом. Н-да, впечатляло. Словно из пушки пальнули. Последним прибежал Клаус, держа в руках непомерной толщины котяру, удивительного, оранжево-рыже-серого