Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

и разрушил ее прежнюю жизнь. Семнадцать лет она восстанавливала ее, чтобы Дервин мог жить так, как она хотела для него. Теперь все снова было разбито, и она не смогла бы собрать их дом заново, даже если бы захотела.

"Если он умрет сегодня, - прошептал ей на ухо голос, - твоего сына будут помнить как великого героя". Женский голос, хриплый и низкий. Ольва обернулась в темноте, но света нигде не было видно, и ее вытянутые пальцы касались только воздуха и камня. Голос, казалось, исходил из ниоткуда. "Бывают судьбы и похуже. Когда-то у меня была семья, но мне пришлось забыть о ней. Ты должна оградить себя от всего, что может быть использовано против тебя".

"Кто ты?" - прошептала Ольва.

"Я пойму, если ты захочешь отомстить. Но пойми, что враг сделал твоего сына своим орудием еще до того, как он был зачат. Они причинили боль в первую очередь тебе, а не мне".

Вспыхнул свет. Это было лишь небольшое свечение, мерцающий уголек, но все равно достаточно яркий, чтобы Ольве стало больно в глазах. Она моргнула и увидела, что она одна. Свет исходил от хрустального шара, такого маленького, что его можно было держать в руке или спрятать в ладони. А рядом с ним лежал нож.

Ее нож. Нож Ольвы. Нож, который она привезла из Эрсфеля, нож, который Мартенс отобрал у нее. Ей пришлось поднять его, чтобы убедиться, что она не спит и не сходит с ума, но он был твердым и реальным в ее руке.

Она пошла по следу Альфа. Теперь, когда у нее был собственный фонарь, это было нетрудно. Просто переходи от пятна крови к пятну крови, от трупа к трупу. Она перешагнула через развороченные кишки змееподобного существа с отвратительными клыками и прошла мимо тела часового, которого Альф, должно быть, напугал до смерти. За часовым была дверь, а за дверью...

Ольва Форстер увидела гнев Ламмергейра.

Дверь выходила на балкон, с которого, подобно крыльям, на этаж ниже спускались сдвоенные лестницы. Она оглядела помещение, похожее на пещеру, потолок которого поддерживали украшенные колонны. Гигантские статуи эльфийских дев были украшены шарами размером с человеческую голову, но, в отличие от меньшего кристалла в ее руке, свет от этих больших шаров мерцал, тускнел и танцевал – в такт движениям Разрушителя Чар. Страшный меч высасывал свет из комнаты, и каждый раз, когда клинок падал, свет тускнел и брызгала кровь.

По всей комнате стояли деревянные ящики, сундуки и коробки, расставленные таким образом, что она вспомнила о складе в неделю после сбора урожая, забитом до отказа всем необходимым, чтобы пережить предстоящий год. Но это было не зернохранилище и не склад: некоторые ящики лопнули, рассыпав серебро, драгоценные камни и другие сокровища.

Вокруг были враги. Многие напомнили ей команду Абрана, другие - стражников Лиги. Большинство из них были людьми, но попадались и другие - дварфы, ватлинги, огры. Некоторые из них тоже лопнули, разбросав по полу свои внутренности.

Среди всего этого находился Ламмергейр.

Он убивал неторопливо, но тщательно. Ольва вспомнила, как их отец Длинный Том жал на пшеничных полях, как он часами без устали размахивал тяжелой косой взад и вперед.

Альф убивал именно так.

Враги бросались на него с боевыми кличем, а он рубил их. Заклинания вспыхивали и разбивались о защиту Разрушителя Чар. На него набросились огры - огромные звери, вдвое больше человека, - и он рубил их, перерубая конечности, как дрова. Других врагов он уничтожал, даже не вступая в контакт: взрывами силы отбрасывая тела, которые ударялись о колонны. Они бросали в него заклинательные черепа, и он разбивал их; метали молнии, и он парировал их; выпускали в него стрелы, ищущие сердца, и он отбивал их в сторону.

В конце концов они попытались бежать. Один повернулся, за ним другой, затем началась большая суматоха: дюжина или около того побежала от Альфа в сторону двойных дверей в дальнем конце зала. Но, к своему ужасу, они обнаружили, что эти двери заперты с другой стороны, и выбраться из них невозможно. Повернувшись, увидели Ламмергейра, и тоже погибли, а страшный хохот черного меча заполнил весь мир.

Пока не остался только один.

Люльф Мартенс прижался к стене, дрожа так сильно, что серебряные амулеты в его бороде звенели, как колокольчики. Он упал на колени, прижался лицом к полу и театрально завыл. "У меня не было выбора! Мальчик сам упал мне в руки! Пощади меня, пощади меня, Ламмергейр, и я сделаю тебя богатым сверх меры! У меня есть друзья, могущественные друзья!"

Ольва выскочила из своего укрытия и побежала через комнату, волоча юбки по залитому кровью полу. "Где он? Где мой сын?" Она обнаружила, что держит в руке кинжал, и только и представляла, как вонзит его в сердце Мартенса, чтобы добавить еще один труп к куче трупов ее брата.

Альф перехватил ее рукой со щитом и притянул к себе, удерживая на месте. "Не высовывайся", - приказал он.

"Пленник здесь, - сказал Мартенс, медленно продвигаясь к небольшой боковой двери. "Я держал его, как мне было приказано".

Альф отпустил Ольву и, схватив Мартенса, с силой швырнул его в сторону двери. Мартенс растянулся на полу, скребясь и поскальзываясь в крови, затем поднялся на ноги. "Пощадите, - взмолился он, сделав при этом странный жест руками, и на его лице появилось лукавое выражение, словно актер на мгновение вышел из образа.

Альф застыл на месте, вся его уверенность и мрачные намерения улетучились. Он выглядел озадаченным. "Открой дверь, - приказал он. У Мартенса был ключ, но его руки так тряслись, что он не мог найти замок. Альф отпихнул его в сторону и пинком распахнул дверь.

Там лежал Дервин!

Мертвый? Он был так неподвижен, что она испугалась, что он мертв, но нет, нет, он был всего лишь без сознания. На его груди лежал меч, зажатый в левой руке, и он поднимался и опускался вместе с его дыханием. Он был изможден, может быть, болен, но жив! Грязный, оборванный, израненный - следы побоев, порезы, раны, зарубцевавшиеся и свежие, и каждая новая рана приводила ее в ужас, но он был жив. Она не опоздала!

Она бросилась вперед, но Альф оттолкнул ее, его рука была как стальной прут. "Подожди!" - зашипел он.

"Я должна пойти к нему!" взмолилась Ольва.

Но в комнату медленно, шаг за шагом, вошел Альф, держа перед собой меч Разрушитель Чар, готовый нанести удар, как будто