Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

Они находились над юго-восточной частью Санкции, недалеко от ворот Гарнизона. Без сомнения, он был на виду у часовых; без сомнения, сообщения о том, что Ламмергейр покинул свой пост, уже дошли до Вонда.

Они приземлились на пустой площади, жутко красивой в сиянии некромиазма. Эта часть города избежала худших последствий осады, и, хотя все магические камни и реликвии были вывезены, уцелевшие дворцы отличались величием, не имеющим ничего общего с магией. Над площадью возвышались изображения древних королей и королев эльфов-колдунов. Альф поднял голову и увидел лицо, которое видел всего несколько дней назад. На него смотрела статуя Америт высотой в семьдесят футов, высеченная еще до Саммерсвелла, до Старого королевства, до... кто знает? Все это было сделано для того, чтобы смирить тех, кто входил в город. Альф мог представить себе, как отцы отцов Диких, о которых говорила Ильдорэ, приходят сюда, склонив головы перед славой живых богов Некрада. Это тронуло и его, даже после стольких лет жизни в разрушенном городе. Он чувствовал себя незваным гостем.

Но он поднял глаза на эти статуи и позволил себе гордый взгляд. Он был Ламмергейром, одним из Девяти, победивших лорда Боуна. Он сошел с дредворма и зашагал через площадь, под его сапогами хрустел лед.В самом центре площади, наполовину скрытое снегом, находилось железное кольцо пятнадцати футов в поперечнике – обод шахты, ведущей вниз, в Ямы. Это была более поздняя пристройка к площади; лорд Боун выковал его по магическим соображениям. Он отбирал магию и направлял ее в свои чаны, порождающие чудовищ, или вызывал демонов. Без сомнения, Блейз мог бы рассказать о его… тайном назначении, но все, что нужно было знать Альфу, - это то, что это путь вниз.

Ворота закрывали кованые дварфами железные прутья. Еще одно недавнее дополнение – эти прутья были установлены, чтобы не дать отродьям Ямы выползти на поверхность. Альф даже разглядел, где некоторые предприимчивые, но глупые падальщики пытались пролезть сквозь решетку, надеясь пробраться вниз и найти сокровища внизу. Слой за слоем, век за веком.

Альф попробовал воздух на вкус. Он потер открытые стены шахты, ощущая зернистость камня. У отдельных участков лабиринта были свои особенности, своя экология. После пятнадцати лет, проведенных под землей, Альф знал их, как его отец знал почву.

Он достал Разрушитель Чар. "Что скажешь?"

"Ответвление от северных Двиммервольтов", - сказал меч. "Мало проходимое. Если тихо и незаметно проникнуть сюда, то некоторое время можно оставаться незамеченным".

"Да."

Он взмахнул мечом, и прутья взорвались, осыпав шахту искрами и кусками раскаленного железа.

"Оставайся здесь, - приказал он Ольве. "Я скоро вернусь с мальчиком. Если что-то случится, садись на дредворма - он доставит тебя в Башню Плача. Там ты будешь в безопасности".

"Я пойду с тобой", - сказала она, перелезая через край шахты.

"Ольва. Это Ямы Некрада. Самое темное и глубокое подземелье во всех землях. Будь я проклят, если позволю своей младшей сестре бродить там".

"Альф, ты спустишься и покажешь мне дорогу к моему сыну, или дам тебе по морде".

Он поморщился. "Хорошо. Но послушай: ступай туда, куда ступаю я. Не шуми. Ничего не трогай".

Проход внизу был по щиколотку покрыт илом и ледяной водой. Резные стены уходили в тень на восток и запад.

"Здесь темно", - сказала она, не решаясь выйти из маленького круга света, проникавшего в шахту.

Он взял ее за руку. "Меч позволяет мне видеть. Просто держись поближе".

Он глубоко вдохнул застоявшийся воздух и позволил темноте омыть его глаза. Наверху наступал конец света, и он отчаянно боролся со временем, но все же постоял там мгновение, упиваясь вечной тишиной подземелья. Между ним и его добычей было бесчисленное множество врагов, но здесь он был в своей стихии. Здесь он принадлежал себе.

"В какую сторону?" - спросил он ее.

На восток. На восток, к морю.

Он убил трижды, прежде чем увидел ещё одного человека. Первым убийством стал рой жуков-косторезов, которые выскочили из стен, привлеченные запахом его мяса и костей под ним. Существа питались плотью, гнездились и откладывали яйца в костном мозге, а затем носили выдолбленные кости, как раковины. Он проломил череп, и остальные сбежали.

Второй был двоюродным братом дредворма - тварь из слизи и тьмы. Одного удара меча хватило, чтобы смертельно ранить его; второй удар заставил его замолчать, но не раньше, чем его предсмертный хрип эхом разнесся по коридорам.

Альф ускорил шаг, спеша вниз по лестницам и коридорам. Его зрение, дарованное мечом, позволяло разглядеть груды обломков, сгоревшие склады и лаборатории, логова огров, все еще зловонные даже после всех этих лет. Бесконечные оссуарии, где лежали кости мертвых смертных, ожидая некромантических экспериментов, которые теперь никогда не будут проведены. Кости предков предков Диких, сказал ему однажды Турн. Резные изображения эльфов и духов презрительно смотрели на него, но их холодное величие умаляли трубы и тайные механизмы, добавленные позже слугами Боуна.

Судя по всему, здесь недавно побывали и другие. На низком потолке виднелись пятна копоти, оставленные горящими факелами. Царапины - там, где кто-то с трудом протаскивал ручную тележку через узкую арку. Комнаты были потревожены, обломки обшаривали в поисках магических камней. По мере продвижения признаки проникновения смертных в подземный мир становились все более частыми, что говорило Альфу о том, что они на правильном пути. Арочные проходы по обе стороны вели в другие помещения, некоторые из которых были не более чем маленькими каморками, другие - сводчатыми залами или коридорами, уходящими в неизвестность. Он бродил здесь полжизни, но даже если бы потратил все отпущенное ему время (а сколько это было времени, подумал он, учитывая, что Смерть все ближе подбиралась к городу), он все равно узнал бы лишь малую толику этих Ям.

Впереди больше шансов на засаду, - подумал он. Или так подумал меч. Это не имело значения. Но здесь безопасно.

"Оставайся здесь, - прошептал он Ольве и отпустил ее руку. Он мог ясно видеть ее с помощью дарованного мечом зрения, но она была совершенно слепа в этой неосвещенной части подземелья. Секунду он наблюдал за ней; она застыла на месте, едва осмеливаясь дышать. Своей неподвижностью она напомнила ему статуи на площади наверху.

"Надолго?" - прошептала она.

"Позволь мне разведать, что впереди, - солгал он, - я скоро вернусь".

Он пробирался сквозь лабиринт. В его голове зародилась недостойная мысль: как просто было бы продолжать идти, продолжать блуждать, спускаться вечно и никогда не возвращаться на поверхность. Никогда не быть втянутым в конфликты между