Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Перед яростной рожей лежащего на полу великана неожиданно возникает Лишай.

— Раков день! — торжественно провозглашает он. — Согласно древней традиции, объявляю, что ухожу с кухни Дворца Владык под руку князя Ялпоса, моего старинного боевого товарища, которого я неоднократно спасал из беды.

— И мы, и мы! — пищат сбоку Скребок, Точило и как их там. — Мы тоже к Ялпосу!

— Убью! Съем! Зажарю! — рычит Срединный.

Но мы, конечно, уже бежим. И я, и Гнедич — вслед за юркими Вышними. Подныривая под огромные столы, перебегая с одной линии на другую, чтобы Шеф не угнался.

Столы тут как для великанов — ну, собственно, для великана и сделаны. Я пробегаю под одним, не пригибаясь. Гнедич матерится и всё-таки цепляет головой столешницу.

— Коля, живой?

— «Быстрее лани бежала она», — хрипит дядя, не сбавляя темпа. — Это, блин, про меня сейчас!

Где-то за спиной что-то падает — шкафы с утварью, очевидно, — но мы уже у дальней двери. У выхода.

Лишай без усилий ее распахивает.

— За мной, Верхние! Я обещал провести Наследника Договора к Тронному залу — так и будет!

Бежим.

И вот наконец они — ворота тронного зала, в котором ведут прием Нижние Владыки. Выглядят они аляповато, как и все здесь. Массивные створки в избытке украшены орнаментами и символами — броскими, но едва ли имеющими какое-либо значение. Пару стражников в средневековых латах со скрещенными копьями я сперва принял за элементы декора, пока один из них не моргнул нарисованными поверх бельм глазами. Сбоку примостился письменный стол, за которым сидел выцветший человечек в канцелярских нарукавниках — я видел такие в фильмах о середине прошлого века. В общем, типичный Изгной — разнузданная эклектика. Это и есть Нижние, верхушка иерархии Изгноя? И стоило веками проявлять чудеса хитроумия, чтобы оказаться в позиции мебели у ворот тронного зала? Они тут даже не беседуют о жизни и не ищут развлечений, как стража на внешних воротах, а просто… исполняют функцию.

А, ладно. Не моя это печаль. Мне надо, чтобы стражи свою функцию исполнили.

Сообщаю деловито, буднично даже:

— Егор Строганов, наследник Договора, запрашивает аудиенцию у Нижних Владык.

Человечек в нарукавниках пищит «будет доложено» и ныряет в неприметную дверцу за столом. Незаметно проследовать за ним? Нет, по всему понятно, что с Нижними такие фокусы не прокатывают.

Приваливаюсь к стене и жду. От скуки разглядываю гобелен, изображающий охоту. Он словно сляпан дешманской нейросеткой — вроде фигуры охотников и дичи похожи на аутентичные средневековые рисунки, но между собой никак не взаимодействуют. Коля раздраженно сопит рядом — кажется, его тоже вконец утомила эта игра в имитацию.

Ничего, недолго осталось. За этой дверью скоро определится будущее моего рода — а заодно колонии и всего Васюганья. Мы прошли чертовски долгий путь — и вот, мы здесь. Если вдуматься, с первого дня в этом мире — с обшарпанного душа Тарской колонии — начался путь, который привел меня в эту точку.

Возвращается серенький человечек, открывает рот, чтобы сообщить ответ — и тут стражники синхронно отводят копья, и главные ворота распахиваются. Оттуда вываливается смешанная толпа — в ней и юркие карлики Вышние, и оживленно галдящие Срединные, и даже маячит бесстрастная рожа Нижнего. Все они сопровождают одну центральную фигуру — даму.

Дама молода и пронзительно красива. Это не приятная глазу красота куколки, а грация хищника. Черты лица как будто даже неправильны, зато сияют энергией и чувством превосходства. Если еще в детских мультфильмах жесткие опасные антагонистки казались вам интереснее ванильно-сиропных главных героинь, вы поймете, что я увидел.

Главное, лицо сразу показалось мне неуловимо знакомым, но по-настоящему насторожила одежда — слишком уж блекло-голубое шерстяное платье выбивается из образа, словно эта решительная молодая красотка зачем-то оделась в чужое… в старушечье.

Да нет, быть такого не может!

Николай рядом со мной ошарашенно шепчет:

— Ба-буш-ка…

Глава 11

Ну вот все и разрешилось благополучно

Из толпы йар-хасут, суетящихся вокруг молодой старухи, выныривает Срединный в маске чумного доктора:

— Примите мои поздравления с заключением такого славного Договора, госпожа Гнедич… Ручку вашу поцеловать позвольте, явите милость!

Ч-что? С заключением какого еще Договора? Наследник Договора тут я, и я никому этого права не уступал!

— О, до чего же отрадно наблюдать возрождение древних традиций, — вторит ему девица из Срединных, без маски, но с непроницаемым гримом гейши.

Вышний в драном шутовском костюмчике аж подпрыгивает:

— Много, много славных обменов ждет теперь Изгной!

Олимпиада вальяжно отвечает низким грудным голосом, из которого бесследно исчез налет старческого дребезжания:

— Ах, оставьте, господа… То ли еще будет! Парфен Сергеича благодарите, это он дозволил заключение нового великого Договора к общему процветанию и преумножению благ…

Здрасьте-приехали, «Егор, я твой отец», как нельзя вовремя. Парфен, оказывается, все это время был жив, пока я наверху таскал каштаны из огня, разбираясь с его наследием. И даже поздороваться с наследником не соизволил, а что-то там намутил у престолов Владык, из-за чего у Олимпиады теперь есть собственный Договор, да еще великий, что бы это ни значило. Оплату свою она получила, эффект, как говорится, налицо… А вот что она, спрашивается, отдала взамен? Чем это нам всем аукнется?

Наконец молодая старуха обращает взор на нас, приподнимает тонкую бровь:

— Коленька, Егор! Что вы тут делаете? Впрочем, не суть важно. Пора домой, вы последуете за мной.

Глаза у нее самой изысканной формы, миндалевидные, с аристократически опущенными книзу уголками… Но что-то с ними не то. Зрачки и радужки разные, и их движения словно бы слегка рассинхронизированы со взглядом.

— Фига с два, — некуртуазно отвечаю я. — Я тут по собственным делам. Вот как раз дождался приема…

И вопросительно смотрю на человечка в нарукавниках. Тот встает и громко повторяет то, что в первый раз утонуло, по всей видимости, в суете и гаме:

— Нижние Владыки с прискорбием вынуждены отказать наследнику Договора в аудиенции, ибо Договор должно обсуждать лишь с Рядником.

Что еще за Рядник на мою голову? А, это устаревшая форма слова Контрагент, то есть действительная сторона Договора. Старший из живущих Строгановых. Парфен, некому больше. Да, меня ведь с самого начала называли наследником Договора, но я так привык решать все вопросы, пока Парфен блистает отсутствием, что совершенно забыл — это звание не дает на Договор полного права, а