Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

«Я, Николай Фаддеевич Гнедич, находясь в здравом уме и твердой памяти, отдаю свои воспоминания о годе службы на чжурчжэньской границе. Дата, подпись».

— Да как такое можно взять и отдать… — бормочет Коля. — Лихое время было, угар молодости… А как я на День рождения Государя запустил фейерверк из старых сигнальных ракет! Спалил, правда, два амбара, но это же вышло по случайности. Зато как небо над границей полыхало! Чжурчжэни еще прислали делегацию с вопросом, не началась ли война. А какая вьетнамочка на постоялом дворе служила, Фуонг звали… Я что, все это должен позабыть?

— Коля, — спрашиваю, — ты это подписывал?

Лист не содержит ничего, кроме отпечатанного на принтере текста.

— Нет… Не знаю… Не думаю. Разве что когда был пьян в дымину.

— Это бы не сработало, тут же сказано — «в ясном уме». А йар-хасут — не фраера, подлог почуяли бы. А что на остальных листах?

— Смотрите.

Немцов протягивает нам папку. В ней несколько десятков составленных по этому же шаблону расписок, но отдается в каждой что-то свое — всегда что-то сокровенное, значимое. «Любопытство», «вспыльчивость», «способность краснеть», ' пристрастие к сладостям', «вкус бабушкиного киселя», «память о последней прогулке с отцом». Фамилии-имена-отчества мне все хорошо знакомы, я регулярно слышу их на перекличках, которые обожает устраивать Дормидонтыч. Это мои однокашники, мальчики и девочки. Расписок много, засветились примерно две трети нашего курса. Проще понять, на чьих имен здесь нет. Нет Аглаи, Карлоса, Фредерики, Тихона, Гундрука, еще пары десятков ребят, которые… которые что? Что объединяет тех, чьих имен нет в расписках?

Это не особенно сложный паззл. Все они отказались посещать занятия «Моста взаимопомощи». А те, на кого составлены расписки — посещали. Вот Мося Саратов — отдает «любовь к рисованию». И Степка, с совсем уж странным пожертвованием — «страх высоты».

Если, конечно, что-нибудь из этого действительно уже отдано. Все листы только из принтера, ни на одном нет подписи.

Припоминаю:

— В сейфе хранились не только бумаги. Что было на накопителе памяти?

— Съемки, хм, семинаров «Моста взаимопомощи». Уже довольно грамотно раскадрованные — на каждом фрагменте ясно видно одного из участников за совершением запретного ритуала. Они, конечно, носили маски, но от технологии распознавания цифровых слепков это никак не защищает. Только дает ложное чувство безопасности.

Голова наливается свинцовой тяжестью. Денек выдался — врагу не пожелаешь… Собираюсь с мыслями:

— Они там в самом деле занимались… магией крови?

— Одной из ее разновидностей, — на лбу Немцова пролегают глубокие вертикальные складки. — Выглядело это достаточно невинно, никому не жаль мух или крыс — все равно это вредители, которых истребляют повсеместно. Я уверен, что несколько раз повторял на лекциях по теории магии — такие технологии тоже относятся к запретным. Магия крови — это не обязательно привязанные к алтарю обнаженные девственницы. Все может выглядеть куда скучнее. Я говорил это на лекциях! Но кому вообще интересна теория…

— Не вините себя, Макар Ильич, — неожиданно подает голос Коля. — Раз уж на то пошло, в том, что все обернулось таким образом, я виновен куда больше вашего. Хотите коньяку?

— А давайте, — вдруг соглашается Немцов. — Да куда ж вы столько льете! На два пальца достаточно. У меня дежурство сегодня, я и так опаздываю к отбою.

Мда, если даже известный душнила Немцов не брезгует выпивкой, и впрямь настали последние времена. «Вот все и разрешилось благополучно», сказала неестественно юная Олимпиада Евграфовна. Я пытаюсь припомнить, встречались ли мне в местном фольклоре истории о чудесном одномоментном возвращении молодости…

На Земле ожидаемая продолжительность жизни зависит от множества вещей — врожденного состояния здоровья, доступа к медицине, безопасности среды, благоразумия индивида… На Тверди этих факторов намного больше. Эльфы живут дольше кхазадов, а кхазады — дольше людей. Орки, в теории, тоже стареют медленно, правда, до преклонных лет доживают исключительно редко. У магов, даже у пустоцветов, срок жизни дольше, чем у цивильных. Однако конечный итог для всех один — старость и смерть. Чтобы естественный ход вещей изменился, должно произойти очень мощное магическое вмешательство. Старуха дорого заплатила за возвращение молодости. А еще ведь к Нижним Владыкам положено являться с подарками… и, пожалуй, даже половина этих бумажек, если они были подписаны, уже могла послужить основанием для аудиенции.

Вот только этот новый Договор… о чем он может быть? Что-то вертится на самом краю осознания. Подсказка, намек, мимоходом брошенная фраза, на которую я тогда не обратил внимания…

Вспоминаю пеструю толпу йар-хасут, провожавших Олимпиаду после аудиенции. Они галдели без умолку, рассыпались в восторгах и поздравлениях — и все же какая-то из этой россыпи реплик определенно содержала информацию. Надо сосредоточиться и вспомнить… «Поздравляем…» «Много славных обменов…» «Возрождение древних традиций».

Это каких еще древних, ска, традиций?

Только сейчас замечаю, что стало тихо — привык уже к вечному шуму стройки и матюгам от тринадцатого корпуса. Ремонтники-снага завершили рабочий день и грузятся в свой оранжевый электробус.

Тринадцатый корпус! Древняя школа. Что там высечено на стене… «Имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет». Не эту ли древнюю традицию Олимпиада собиралась возрождать своим Договором?

Сумбурно и сбивчиво делюсь с собутыльниками своими догадками.

— Кажется, я понимаю, о чем ты, Егор. — Немцов, в отличие от Коли, смакует коньяк, а не глушит залпом. — Увидел… знакомые мотивы. «Отдай что-то в обмен на нечто другое… или просто отдай, потому что я так решил».

— Да при чем тут это! — вскидываюсь. — Не надо валить с больной головы на здоровую! Я забираю что-то только у тех, кто сам этого просит! Или когда есть веские основания! Или… А, не то сейчас важно! Важно понять, кто эту морготову расписку уже подписал. И сделать так, чтобы остальные не подписывали ни в коем случае. Уголовка за магию крови им уже не грозит, ведь банк памяти-то у нас!

— Записи у нас, — Немцов качает головой. — Но как мы можем быть уверены, что они не скопированы в облако? Николай Фаддеич, ваша бабушка чуждается информационных технологий?

— Она больше не бабушка, — глухо говорит Коля. — То есть бабушка, но… а, сами увидите, этого не опишешь. Нет, она всегда следила за последними достижениями прогресса. В программировании искинов, например, получше меня разбирается.

— Значит, не стоит надеяться, что записи можно уничтожить