Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Возможно.

Пигмей кивнул, словно это объясняло всё.

— Меня зовут Нгана. Я говорящий с духами моего племени. Мы наблюдали за вашим путешествием.

Из зарослей начали появляться другие фигуры. Сначала робко, затем с возрастающей смелостью. Мужчины, женщины, дети — все крошечные по европейским меркам, но поразительно гармонично сложённые. Их лица светились любопытством и доброжелательностью.

— Боги мои, — прошептал Вэлтарон, — сколько их!

Действительно, из леса вышло не меньше сорока человек. Они окружили путешественников плотным кольцом, но в их позах не было агрессии — только живой интерес.

Дети особенно откровенно разглядывали демонов. Один малыш, не больше пяти лет, подошёл прямо к Гриксу и потрогал его рожки.

— Больно? — спросил он.

— Нет, малыш, — улыбнулся демон. — А хочешь, покажу фокус?

Он щёлкнул пальцами, и из его ладони поднялся маленький огонёк, который превратился в танцующую фигурку из пламени. Дети ахнули от восторга и захлопали в ладоши.

— Магия огня, — одобрительно кивнул Нгана. — Хорошая магия. Добрая.

— А ваш друг? — он указал на Вэлтарона. — Что он умеет?

Вэлтарон элегантно поклонился и начертил в воздухе светящийся символ. Из символа выпорхнула стайка крошечных светлячков, которые закружились над головами детей.

— Магия света, — снова одобрил Нгана. — Очень хорошо. А ты, Бессмертный? Покажешь нам свою силу?

Крид задумался. Его магия крови была слишком мрачной для детской аудитории. Но тут он заметил увядший цветок у ног.

Он поднял растение и сосредоточился. Жизненная энергия потекла из его рук, и цветок на глазах ожил — лепестки распрямились, стебель выпрямился, листья зазеленели.

— Магия жизни, — прошептал Нгана с благоговением. — Великая магия.

Пигмеи заулюлюкали и захлопали. Некоторые упали на колени, другие подняли руки к небу. Очевидно, способность воскрешать растения произвела на них сильное впечатление.

— Идёмте в нашу деревню, — предложил Нгана. — Старейшины хотят с вами поговорить.

Они двинулись вглубь леса. Тропа была едва заметной, но пигмеи шли по ней с уверенностью слепых. Дети бежали рядом с демонами, задавая бесконечные вопросы:

— А вы настоящие демоны?

— А в аду жарко?

— А вы едите людей?

— А умеете летать?

Грикс и Вэлтарон терпеливо отвечали, стараясь не напугать малышей. Постепенно выяснилось, что местные представления о демонах довольно туманные.

— Мы не едим людей, — объяснял Грикс. — Мы питаемся энергией контрактов.

— А что такое контракты? — спросила девочка лет семи.

— Это… ну… когда люди просят нас о помощи взамен на что-то ценное.

— А что ценное?

— Раньше души. Но теперь мы работаем за честную плату.

— А души где?

Грикс растерялся. Объяснить концепцию души ребёнку из первобытного племени было непросто.

— Душа — это то, что делает тебя тобой, — вмешался Крид. — Твои мысли, чувства, мечты.

— А у демонов души есть?

— Есть, — ответил Вэлтарон. — Просто они других цветов.

Дети приняли это объяснение с готовностью, свойственной их возрасту.

Деревня пигмеев оказалась удивительным местом. Хижины были сплетены из веток и покрыты листьями так искусно, что издалека их невозможно было заметить. Они сливались с лесом, становились его частью.

— Ваши дома живые, — заметил Вэлтарон.

— Конечно, — удивился Нгана. — А разве можно жить в мёртвом доме?

Действительно, стены хижин продолжали расти, выпуская новые побеги. Крыши цвели, а полы были покрыты мягким мхом, который служил естественным ковром.

В центре поселения росло огромное дерево — настоящий гигант, крона которого терялась в небесах. У его подножия сидели три древних старика, настолько худых и морщинистых, что казалось, они вот-вот рассыплются в прах.

— Старейшины, — почтительно сообщил Нгана. — Мудрейшие из мудрых.

Старики поднялись с удивительной для их возраста ловкостью. Их глаза были мутными от катаракты, но взгляд — пронизывающим.

— Мы чувствовали ваше приближение, — сказал один из них голосом, похожим на шелест листьев. — Деревья шептали о странных путниках.

— Птицы рассказывали о тех, кто закрыл дыры в мире, — добавил второй.

— А звери говорили о бессмертном, что несёт в себе семена новой эпохи, — закончил третий.

Крид поклонился.

— Мудрые старейшины, мы пришли с миром. Не хотим нарушать покой вашего леса.

— Покой? — засмеялся первый старик. — В лесу нет покоя. Есть движение жизни. А вы часть этого движения.

Они сели в круг под великим деревом. Женщины принесли плоды, которых Крид никогда не видел, и напиток из перебродивших фруктов. Вкус был экзотическим, но приятным.

— Расскажите нам о внешнем мире, — попросил второй старейшина. — Мы редко покидаем лес, но любим истории.

Крид, Вэлтарон и Грикс по очереди рассказывали о своих приключениях. О серых пустошах, злом тиране, игре в маджонг на костях врагов. Пигмеи слушали с затаённым дыханием, изредка ахая от удивления.

— Интересная история, — заключил третий старейшина. — Но в ней чего-то не хватает.

— И чего же? — поинтересовался Крид.

— Понимания. Вы закрыли дыры в мире, но не поняли, зачем они открылись.

— Затем, что Акила хотел власти.

— Нет, — покачал головой старик. — Дыры открылись, потому что мир болен. В нём слишком много смерти и мало жизни. Пустота — это симптом, а не болезнь.

Крид задумался над этими словами.

— И что вы предлагаете?

— Лечить болезнь, а не симптомы. Нести жизнь туда, где её нет.

Пигмеи предложили им остаться на несколько дней. За это время Крид и демоны узнали удивительные вещи.

Они наблюдали, как шаманы лечат болезни, вытягивая из больного тёмную энергию и заменяя её светлой. Видели, как охотники договариваются с животными, прося разрешения на охоту и обещая использовать каждую часть добычи.

Слушали, как мудрецы читают историю племени по узорам на коре деревьев, и учились понимать язык птиц и зверей.

— Поразительно, — сказал Вэлтарон на третий день. — Они живут в полной гармонии с природой. Никого не убивают без нужды, ничего не берут больше необходимого.

— И при этом счастливы, — добавил Грикс. — Видели, как они смеются? Как играют с детьми? У них нет нашей тоски по большему и лучшему.

Крид молча наблюдал, как группа детей играет с детёнышами обезьян. Малыши разных видов резвились вместе, не видя различий между собой.

— Может быть, в этом и есть секрет, — тихо сказал он. — Принятие мира таким, какой он есть, вместо попыток